Зимний ночной рейд по безжизненным просторам. Февраль 1973 год. Ледяной мрак и грохот катившихся за горами грузовиков создают атмосферу бесконечности и тишины. Сюда ползут машины — через лес, безмолвный как сон, где каждый деревце словно затаил дыхание в ожидании чего-то неведомого....
Прочь, прочь отсюда, скорее, иначе… Зверь, что бродит в этой чаще, этот хищник… Чье горло, чья пасть издает этот жуткий рев? Волка? Но волки так не воют, точнее, воют совсем не так, она видела по телевизору передачу «Диалоги о животных», так там выла стая, волчья стая, мчавшаяся в чаще по следу, совсем не так, а так, как в природе… А здесь нет ничего от природы, от естества, как нет и ничего рукотворного, здесь все ДРУГОЕ.
ВОЙ.
ОН ПРИБЛИЖАЛСЯ, НАРАСТАЛ, ОГЛУШАЛ.
Елена шарахнулась в сторону, споткнулась, упала. Это чудовищная злоба, ликование, это голодная алчность – все в этом вое.
Всхлипывая, стеная от ужаса, путаясь в траве, в палых сухих листьях, пачкая джинсы версачей, купленные в бутике на Кузнецком, она, уже не в силах подняться на ноги, вползла на какой-то пригорок. Вроде там был просвет. Просвет в этих сумерках.
Оглянулась: тень вон там… совсем близко в зарослях. А впереди, кажется, поляна. Она видела с пригорка: поляну и одинокую сосну. Ствол ее был вымазан красным. На толстом суку болтался обрывок веревки.
Среди стволов что-то двигалось. Не имея больше сил бежать, согнувшись, скорчившись, стараясь укрыться, она просто ждала, когда ЭТО покажется, явит себя из чащи. Тень на фоне сосен, тень, силуэт.
Лапы елей закачались…"
"Зверь, хищник, он здесь. А она его добыча. Он выпотрошит ее, выпустит всю кровь. Елена судорожно прикрыла горло обеими руками.
Высокая фигура на фоне леса. Кожаный колет, серебряные латы. На голове что-то вроде варварского шлема с волчьей головой.
Елена не могла оторваться от нее. Даже ЕГО лицо было сейчас чем-то неважным, вторичным, несущественным. Мертвый волк открыл мертвые глаза.
Что-то прошуршало сзади в сухой листве и коснулось ее плеча.
Заросший бурой свалявшейся шерстью бок. Кривые лапы, нет, обросшие шерстью руки с кривыми когтями. Ощеренная в бесовской ухмылке пасть, чудовищные клыки.
Волосатая тварь прыгнула, опрокинула Елену и, урча, содрогаясь от нетерпения, вгрызлась в горло.
Сумерки. Лес. Тьма.
САД ЗАРОСШИЙ, НИЧЕЙНЫЙ…
Тьма в глазах. Боль…
– ЕЛЕНА КОНСТАНТИНОВНА, ЧТО С ВАМИ?
Елена поперхнулась, закашлялась. Вытаращенными глазами дико озирая ВСЕ ЭТО.
