Казалось бы, миссис Фарли подняла достаточно шума, чтобы попасть в газеты… увы, заголовков про «сенсационное разоблачение женщины» не наблюдалось. Упустили даже многообещающую фразу «Он действительно утонул». Единственное, что я смог понять до того момента, как миссис Фарли поправилась и вернулась в Лондон, – вывод, сделанный из полного отсутствия каких-либо комментариев: тело Алана так и не нашли. Что же касается прочего, инспектор бесстыдно нарушил свое слово. Кабинки он, несомненно, обыскал, однако уехал в Лондон, не сказав миссис Фарли ни слова.
Не то чтобы я сильно переживал по этому поводу. Еще до рассказа про полный упадок сил Алана я был почти уверен, что Ренвик не смог добраться до противоположного берега. Если бы ему это удалось, но не получилось найти миссис Килнер, он дал бы о себе знать, возможно, телеграммой или письмом, а может, даже лично. Хотя ему следовало понимать, что я не позволю одурачить себя дважды, а сам он находился не в том положении, чтобы шантажом вновь заставить меня оказать ему помощь.
Благоразумие и уважение остановили бы любого, однако Алан с этими качествами не имел даже шапочного знакомства.
Впрочем, хранить спокойствие удавалось лишь мне. Прекрасная Анита вела себя в высшей степени несдержанно. Я получал телефонные звонки, сообщения, письма, суть которых сводилась к следующему: «Почему вы ничего не сделали?» Глупое требование: если Алан утонул, что мог поделать я? А если по какой-то случайности он выжил, тогда чем меньше я делал, тем лучше. Но здравый смысл не входил в список достоинств миссис Килнер.
От этой женщины просто тошнило, и меня нельзя винить, что я старался ее избегать.
Развязка наступила в тот вечер, когда я зашел домой перед обедом ради скучной, плебейской, но необходимой цели – провести интервью с одной из предполагаемых уборщиц. Я хотел взять ее на место… ну если честно, на место Алана Ренвика, хотя не думаю, что такая формулировка пришлась бы ему по вкусу. Я открыл дверь – и обнаружил, что пришла миссис Килнер. Я не хотел ее впускать, но Аниту могла остановить только физическая сила, а мне сцены на лестничной площадке были ни к чему.
Сначала я удивился, что ей повезло меня застать, ведь я не часто бывал дома. Позже, по ее словам, я догадался, что она приходила не в первый раз.
– Нам не следует встречаться. Это небезопасно, – сразу сказал я.
– Безопасность! – резко ответила она. – Как мило, что вы вспомнили это слово. По-вашему, Алан сейчас в безопасности?
– Не знаю, – устало ответил я.
