Однако была и другая сторона. Я хотел получить его деньги. Хотел страстно. Если честно, не знаю, что со мной будет без этих денег. Может, выпутаюсь, а может, и нет. После столь горького разочарования я определенно их заслужил.
А разочарование было горьким. Откуда мне было знать, что он промотал приличную сумму, которую – а это я знал точно – ему оставили и которую я стал считать своей? Признаюсь, что я довольно рано разглядел свой шанс и стал раздумывать, как присвоить его капитал и открыть свое дело.
Обнаружив, что это за тип, я спросил себя, заслуживает ли он жить. И ответил однозначно.
Нет! Он заслуживает смерти, и, готовя лосося «а-ля Сент-Марсель» и канапе с анчоусами в сыре, Алан вынуждал меня стать орудием своей смерти. Как можно более мучительной смерти.
Я тешил себя надеждой, что у меня получилось. Ветер, холод, болезненная прогулка, дырка в обуви, пара секунд крушения иллюзий – все было моих рук дело. Вот с зубной болью он мне помог. Конечно, пришлось приложить максимум усилий, чтобы обезопасить себя, и это было непросто.
Но мне кажется, я все ловко спланировал. А самое приятное заключалось в том, что я провернул все прямо под его носом и, к слову сказать, под носом миссис Фарли.
Хотя инспектор Вестхолл прав: следовало разузнать про течения. Просто я не понимал, как мог расспрашивать о них без последствий. Даже если бы я заранее знал, что тело рано или поздно прибьет к берегу, план все равно не изменился бы, я лишь построил бы иную стратегию защиты.
Во-первых, никто, кроме чертовски назойливого Вестхолла, в принципе не стал бы производить вскрытие. Ну утонул человек – зачем выискивать другую причину смерти?
Во-вторых, я надеялся, что море не сразу отдаст Ренвика, и следы морфия смоет. А за вероломное поведение водной стихии я ответственности не несу.
Если и это не выйдет, я планировал вернуться к изначальной версии о самоубийстве. Ее было не опровергнуть, если бы не сентиментальное описание миссис Фарли, как Ренвик выпил содержимое флажки одним глотком.
По правде говоря, если бы она не заговорила о том, что Алан оцепенел и хотел вернуться, и не стала бы все описывать в красках, то не было бы никакого следствия. Так что это снова ее вина.
И, наконец, если бы все предыдущие линии защиты провалились, я рассчитывал, что миссис Фарли попытается опровергнуть свои предыдущие показания, и ее как безнадежную и неисправимую лгунью перестанут принимать в расчет.
