Спровадив викария, мистер Каргейт вернулся в библиотеку, где оставался в одиночестве до полудня, когда, по заведенной для погожих дней привычке, отправился в сад – до обеда в 13.00. Примерно без четверти два он снова вернулся в библиотеку и больше не покидал ее – не считая нескольких моментов, когда выходил за альбомом мистера Макферсона – до вечернего чая, который ему подавали в библиотеку. В самом деле, в 17.00 он по-прежнему был там и подозвал садовника по фамилии Харди, больше известного как Харди Холл – если суд сочтет возможным использовать это имя, дабы отличать его от свидетеля Харди Пекаря, который также заслужил прозвище по роду своей профессиональной деятельности…
– Так вашего свидетеля зовут Харди или Пекарь? – Судья Смит уже устал слушать предложения, в которых нанизывались бесконечные придаточные.
Он прекрасно понимал, о чем говорит Блэйтон, но из чувства противоречия решил потребовать объяснений. И заодно позволил обвинителю, объяснив запутанную номенклатуру в Скотни-Энде, начать предложение заново.
– …подозвал, как я уже сказал, Харди Холла, садовника, к окну и передал ему пузырек с ядом. Заслушав самого свидетеля, вы убедитесь, что после этого никто не мог добраться до цианистого калия.
– Вы получили распоряжение покончить с осиным гнездом?
– Получил.
– Вам надлежало использовать цианистый калий, который вам собирался передать мистер Каргейт?
– Он собирался передать мне некое вещество – не знаю точно, как называется, – и я должен был использовать его.
– А вы знали, как им пользоваться?
– Вокруг усадьбы ос этих завсегда видимо-невидимо.
– Вы хотите сказать, что уже не в первый раз занимались осиным гнездом?
– И не в первый, и не в двадцатый. Вот хоть в тридцать пятом – такая сушь стояла, что в деревенской колонке воды не осталось, и народ воду черпал ведрами из рва вокруг усадьбы, так я вывел с дюжину ихних гнезд. Хороший год был – для ос то есть.
– Понятно. Полагаю, вы объяснили мистеру Каргейту, что знакомы с этим делом?
– Конечно.
– И он согласился, что вы сами справитесь?
– После споров согласился. Мистер Каргейт всегда считал, что любое дело знает лучше всех.
– И он дал вам указания, когда вручил пузырек?
– Указания он дал раньше.
– Раньше?
– Ну да, утром. Когда ушел викарий.
– Это примерно в половине двенадцатого?
– Нет. Это прямо перед двенадцатью.
– Вы уверены?
– Ну да. У меня как раз обед начинался. По крайней мере, должен был начаться, когда я дела доделаю.
