Тем не менее таков мой долг. Похоже, мы полностью разобрались с этими минутами. Вы видели, как вернулся мистер Каргейт?
– Да; он сказал, что мне нужно допечатать письма, и я работала до полудня, когда он меня вызвал. У него было заведено с двенадцати до часу гулять по саду, если погода хорошая, но он еще не закончил с письмами. Мы решили совместить, и мистер Каргейт диктовал мне под вязами. Настроение у него испортилось – отчасти потому, что он не был согласен с тем, что услышал от мистера Йокельтона, отчасти потому, что попытался объяснить Харди Холлу, что делать с осиным гнездом, а тот его… отбрил.
Мистер Каргейт всегда полагал, что знает обо всем лучше других. Бывало, накатит на него настроение похозяйничать, и он становился совершенно невыносим, так что я поспешила вывести его из дома и усадить под деревьями; там мы и оставались до обеда.
– То есть кто-то мог в этот час войти в библиотеку.
– Из тех, кто был дома, – да; снаружи – вряд ли. Входную дверь я не видела, зато видела сад перед домом и почти всю дорожку.
– Вы вернулись в дом обедать в час?
– Да. Мистер Каргейт сказал, что голоден, и мы сразу пошли внутрь. Я рассердилась, потому что он не помыл руки. Я всегда борюсь за чистоту, хотя и не слишком переживаю из-за внешнего вида.
– Вы обедали вместе?
– Да.
– В это время дверь была закрыта, и вы не видели библиотеку?
– Совершенно верно.
– Значит с двенадцати до… когда там?.. вы ничего сказать мне не можете?
– Обед закончился примерно в 13.30. Да, про это время ничего сказать не могу.
Только про саму себя.
– А после обеда?
– Мистер Каргейт вернулся в библиотеку и, думаю, оставался там – только выходил за коллекцией марок – до того, как начали пить чай. Пузырек, который вас интересует, он отдал Харди Холлу примерно в пять.
– Откуда вы знаете?
– Потому что Харди подошел к окну моей комнаты и попросил помочь. Он хотел забрать пузырек и уйти, чтобы мистер Каргейт его не заметил, и ждал, что я соглашусь таскать для него каштаны из огня, а я отказалась. День и без того выдался бурный.
И Харди топтался на лужайке, пока мистер Каргейт не соизволил обратить на него внимание. Это произошло не сразу – по-моему, он еще сердился на Харди за утреннюю грубость. Он даже под конец выразился, что если Харди искусают разъяренные осы, то так ему и надо, раз не слушает полезных советов.
Фенби по наитию, которое впоследствии подтвердилось, решил не беспокоиться о том, что случилось в тот день потом. Он заговорил совершенно о другом.
