Большой Тед окинул всех четверых сердитым взглядом. Его нижняя челюсть начала угрожающе выпячиваться, а на виске расчирикалась голубая жилка.
— И как же это понимать? — опять спросил он.
Кто-то дернул его за рукав. Это был Свинопас. Его грязное лицо приобрело землистый оттенок.
— Понимай так, что у нас неприятности, — тихо сказал Свинопас.
И тогда рука высокого незнакомца в бледной мотоциклетной перчатке взмыла вверх и приподняла забрало на шлеме, а Большой Тед вдруг впервые почувствовал, что ему хотелось бы прожить свою жизнь получше.
— Господи Иисусе! — простонал он.
— Я думаю, Он может появиться с минуты на минуту, — поспешно сказал Свинопас. — Наверное, ищет, где припарковать свой байк. Давайте пойдем отсюда… в молодежный клуб вступим…
Непроходимое невежество Большого Теда служило ему и щитом, и оружием. Он не двинулся с места.
— Ни фига себе! — потрясенно воскликнул он. — И правда, «Ангелы Ада».
Война приветствовала его ленивым взмахом руки.
— Да, это мы, Большой Тед, — сказала она. — Патентованные.
— Старая команда, — сказал он.
Загрязнение сдернул свой шлем и тряхнул длинными белесыми волосами. Его взяли в команду на место Чумы, которая удалилась на покой в 1936 году, бормоча что-то насчет пенициллина. Знала бы старушка, какие возможности таит будущее…
— Другие обещают, — сказал он, — а мы выполняем.
Большой Тед посмотрел на четвертого Всадника.
— А вот тебя я уже видел, — сказал он. — Ты был на обложке того альбома, ну, того, забыл какого. Я даже раздобыл кольцо с твоей… твоей… в общем, там печатка в виде твоей головы.
— ГДЕ Я ТОЛЬКО НЕ БЫВАЮ.
— Ни фига себе. — Широкое лицо Большого Теда сморщилось от непривычной умственной работы. — И какой марки у вас байки? — поинтересовался он.
Над карьером бушевала гроза. Сильный ветер кружил привязанную к веревке старую покрышку. Порой плохо закрепленный лист железа с грохотом вырывался из остова скособочившегося домика на дереве и уносился вдаль.
Трое Этих внимательно поглядывали на Адама. Он словно вырос. Сидевший рядом Барбос тихо рычал. Он думал обо всех запахах, которые потеряет. В Преисподней не пахнет ничем, кроме серы. А здесь, здесь… короче, в Преисподней нет ни одной суки.
Размахивая руками, Адам расхаживал перед своими слушателями.
— И жизнь станет — сплошное удовольствие, — говорил он. — Будем ездить во всякие экспедиции. Я скоро много джунглей выращу.
— Но… но кто… в общем, кто же будет все готовить, мыть и убирать? — дрожащим голосом спросил Брайан.