Казалось, в его присутствии все остальное, и даже пейзаж вокруг, становится просто фоном.
Она жила здесь около месяца. И за это время не обменялась, наверное, и дюжиной слов с местными жителями, за исключением миссис Хендерсон, которая теоретически должна была приглядывать за коттеджем и уж, наверное, не упускала ни малейшей возможности порыться в ее вещах. Анафема охотно позволяла местным считать, что она художница. Городок был как раз из тех, от которых художники без ума.
Очень печально — ведь именно здесь все и должно случиться. По крайней мере, согласно пророчествам Агнессы. Которые Анафема умудрилась потерять. У нее, конечно, оставались карточки, но разве их можно сравнить с книгой?
Если бы Анафема могла полностью владеть собой — а в присутствии Адама никто не мог полностью владеть собой, — она заметила бы, что все попытки понять его наталкиваются на непреодолимую преграду, с которой мысли просто скатываются, как капли воды с гусиных перьев.
— Блеск! — сказал Адам, который уже прокручивал в уме возможные выгоды от превосходных и недвусмысленных пророчеств. — Может, там предсказано, кто станет победителем в Больших скачках?
— Нет, — сказала Анафема.
— А про звездолеты там есть?
— Немного, — сказала Анафема.
— И про роботов? — с надеждой спросил Адам.
— Ну и что в них тогда превосходного? — разочарованно сказал Адам. — Что это за будущее без роботов и звездолетов?
Три ближайших дня, мрачно подумала Анафема. Вот и все будущее.
— Хочешь лимонада? — сказала она вслух.
Адама одолевали сомнения. Наконец он решил взять быка за рога.
— Послушай, ты извини за вопрос, я не в обиду спрашиваю, но — ты случайно не ведьма? — спросил он.
Анафема прищурила глаза. Вот, значит, что вынюхивала миссис Хендерсон.
— Некоторые люди могли бы так выразиться, — сказала она. — Но на самом деле я оккультист.
— А-а… Отлично. Тогда все в порядке, — повеселев, сказал Адам.
Она оглядела его с головы до ног.
— Ты знаешь, кто такие оккультисты, не так ли? — спросила она.
— Само собой, — уверенно сказал Адам.
— Что ж, раз тебе полегчало, — сказала Анафема, — пойдем. Я и сама не откажусь от лимонада. И скажи-ка мне… Адам Янг?
— Ты сейчас подумал: «С моими глазами все нормально, незачем их так разглядывать», верно?
— Кто, я? — с виноватым видом спросил Адам.
С Барбосом возникли сложности. Он решительно не желал заходить в дом. Глухо ворча, он жался к нижней ступеньке крыльца.
— Ну давай же, глупая собака, — сказал Адам. — Это же старый Жасминовый коттедж. — Он смущенно посмотрел на Анафему. — Обычно он сразу делает все, что я скажу.
— Оставь его в саду, — предложила Анафема.
— Нет, — сказал Адам. — Он должен делать, что велено. Я об этом читал. Дрессировка — это очень важно.