Я наливаю третью чашку горячего ароматного чая, откинувшись на мягкие лохматые подушки моей старой ковровой мебели. Сладкие пирожные и сладкий вкус фруктового чая усилили мою уютную дурацкую истерику: зачем я нужна замуж? Почему Ингира не вышла замуж, а меня, старшую сестру, пристроила в замок бабушки на роль женихи?...
Пока у меня было свободное время, я размышляла над показанным мне сном.
В местном пантеоне насчитывалось восемь главных и около двадцати второстепенных божеств. Насколько я помнила из прочитанного и услышанного, насылать сны о семье могла богиня любви Ширра. На гравюрах в книгах ее обычно изображали чуть полноватой блондинкой в белом подвенечном платье и с корзиной цветов в руках. Ширре молились о семейном благополучии и обретении настоящей любви. Никто никогда не упоминал о ее возможности вмешиваться в судьбы тех, кто не хочет ничего менять в своей жизни.
С этими мыслями я посмотрела на себя в зеркало, возле которого сидела на пуфике.
Мари почти закончила одевать меня. Домашнее платье ярко-синего цвета, с кружевами по подолу и расшитым бисером лифом меня немного насторожило, но не настолько, чтобы не полюбоваться на себя.
Мари сделала прическу по последней моде — завила мои волосы и аккуратно уложила их. Теперь можно было спускаться к завтраку.
Вот только сначала следовало кое-что уточнить.
— А по какому поводу вся эта красота? — посмотрела я на Мари. — Осталось макияж наложить и драгоценности надеть, и можно сразу на бал в императорский дворец.
Мари хихикнула, оценив мою иронию.
— Так, нейра, герцог же молодой ночью вернулся, — ответила она охотно.
Герцог? Стивен приехал? Что-то я совсем потерялась в днях. Он разве не должен был появиться завтра? Или это я запуталась? В любом случае, надо было обуваться — вполне подойдут домашние тапочки! — и спускаться к столу. Там и пообщаюсь с любимым братцем.
Стивена я знала недолго, буквально пару недель до его побега. Ну как знала. Он появлялся дома, чтобы поесть и поспать, на сестру внимания не обращал, мы за то время, что я находилась в теле Ингиры, и дюжиной слов с ним не перекинулись.
Так что я не боялась с его стороны никаких подозрений. Тем более, что за полгода кто угодно мог измениться. Кроме самого Стивена, конечно. Я не верила, что он стал умнее, рачительнее или адекватнее.
Я действительно надела домашние тапочки под оханье Мари. Мой любимый братец обойдется без излишних проявлений сестринской любви и уважения к нему.
