Я наливаю третью чашку горячего ароматного чая, откинувшись на мягкие лохматые подушки моей старой ковровой мебели. Сладкие пирожные и сладкий вкус фруктового чая усилили мою уютную дурацкую истерику: зачем я нужна замуж? Почему Ингира не вышла замуж, а меня, старшую сестру, пристроила в замок бабушки на роль женихи?
«А воспитывала нас в основном ты», — добавила я про себя, помня, что мать Ингиры и Стивена очень любила балы и торжества, а потому дома появлялась крайне редко. Так что и пенять тете стоило исключительно на себя.
Пока она подбирала слова для ответа, я доела два блинчика, допила уже остывший чай, поднялась и направилась к себе. Надо переодеться и ехать в лавку. Бумаги ждать не будут.
А еще я не сомневалась, что Стивен попытается проникнуть в лавку, с любого из входов. Значит, следовало обезопасить себя от взлома.
Примерно через полчаса я снова спускалась по ступенькам лестницы. На этот раз на мне было надето светло-голубое платье, расшитое серебристыми нитями по лифу и подолу. В ушах — сережки с аквамарином, на пальцах — два кольца с таким же камнем. Легкий дневной макияж. Волосы под шляпкой уложены в стильную прическу. На ногах — элегантные кожаные туфельки под цвет платья. Я вышла на тропу войны.
Глава 10
Кареты не было, что, впрочем, и не удивительно. Не мог же Стивен не нагадить своей любимой сестре. Только он, наивный, все еще видел во мне бывшую скромницу и тихоню Ингиру. И искренне считал, что прогулка своим ходом до лавки может меня опозорить. Ну-ну. Да, по этикету у женщин было намного меньше свободы, чем у мужчины. И если ему могли простить пеший ход до дворца и обратно, то ей обязательно промыли бы все косточки, рассказали бы и о недостатке средств, и о неприличии. Как же, показаться вне дома, на улице, без сопровождения! Да еще и одетой, словно на бал, но при этом не в карете! Ах, какой позор!"
"Я только хмыкнула про себя. У меня всегда отлично получались импровизации. Вот и сейчас я намеревалась с помощью незапланированной прогулки привлечь в лавку новых покупателей. А Стивен пусть потом себе локти кусает.
Словно для помощи в воплощении моей идеи впереди показалась пара — граф и графиня Чарские, дальние родственники тетушки и, наверное, едва ли не единственные аристократы во всей столице, с которыми я довольно неплохо общалась.
— Нейр Чарльз, нейра Августа, — я ослепительно улыбнулась им в ответ на приветствие, — вы слышали? На днях в лавку завезли прекрасные пирожные, из самой эльфийской империи. Поговаривают, в одном из них спрятан приносящий удачу трилистник императрицы! Ах, повезет кому-то! Божественное благословение получит!
Я говорила всего лишь на полтона выше допустимого, но и этой громкости хватило, чтобы привлечь к своим словам внимание около десятка аристократов, непонятно каким образом оказавшихся в пределах слышимости.
