Автор
В селе Сомерсета в 1822 году на Грейс нахлынет мрачное приключение. Ее взгляд оживится от внезапного знакомого голоса из Йоркшира, но болезненные крики и жуткая боль в желудке заставят ее понять: она непросто находится под ударами судьбы, но и впутана в чужие тайны.
Маркиз молчал, и Грейс пришлось заговорить снова, чтобы заполнить неловкую паузу:
– Мы в одной ловушке, милорд. Если попробуем доверять друг другу, то, возможно, это улучшит наше положение.
Его взгляд сразу поблек.
– Наше положение уже ничто не может улучшить.
– А разве дружба не скрасит наше существование?
Мэтью долго молчал, а когда заговорил, каждое его слово было весомым и хорошо обдуманным.
– Мне хочется верить, что вы действительно боитесь моего дяди.
Она вздрогнула, вспомнив о том ультиматуме, который предъявил ей лорд Джон.
– Да, это так. Можете не сомневаться.
Мэтью продолжал хмуриться.
– Я не смогу спасти вас, миссис Паджет."
"– Рядом с вами я чувствую себя в безопасности, – проговорила задумчиво Грейс. – Лорд Шин, я вам не враг.
– Я понял это, – сказал маркиз с таким видом, как будто, наконец, принял важное решение. – Да, вы не враг мне.
– Значит, я могу остаться здесь, с вами? – Грейс совсем не хотелось возвращаться в дом и сидеть там в одиночестве. Она подняла руки и с решительным видом поправила свою шляпу, хотя ее пальцы сильно дрожали. – Я уверена, что смогу помочь вам.
Его губы дрогнули и сложились в добродушную и слегка насмешливую улыбку.
– Похоже, вам и в самом деле стало невыносимо скучно, раз в вас проснулось такое настойчивое желание поработать.
– Я говорила вам, милорд, что физическая работа для меня не в новинку.
Мэтью самым внимательным образом осмотрел сначала одну руку Грейс, затем другую. И это заставило ее кровь с еще большей скоростью бежать по сосудам.
– Эти руки и вправду знали труд.
Грейс взглянула на свои твердые ладони, покрытые мозолями, и прикусила губу. Да, прошло уже много лет с тех пор, когда у нее были белые мягкие ручки леди. Ей действительно приходилось много работать, она ежедневно боролась за свою жизнь, за выживание. И тем не менее, Грейс испытывала неловкость от того, что маркиз видел ее грубые руки.
– Надо думать, это умелые руки. – Маркиз посмотрел Грейс в лицо. На этот раз в нем не ощущалось никаких признаков высокомерия.
Она вспыхнула. Понял ли он, чего она хотела? Догадывался ли о ее чувствах? Если так, то у него было полное право презирать ее. Она и сама презирала себя. Прошел лишь месяц со дня смерти мужа, а она уже мечтает о другом мужчине.
