Автор
В тени старого особняка женщина с силой рухнула на пол. Мужчина хотел калечить ее ногами, но вмешалась диктующая женская фраза: "Граф, уймитесь!". Внезапная сила тишины и покоя ошеломила графа Курайша, который замедлил гнев свой.
Итак народ стонет из-за новых налогов на империю, а если ещё и гражданская война начнётся… Так что понимаешь… наверное?
Первый Советник чагарского короля, да и глава правительства Шулпы – понимал. И даже очень хорошо понимал складывающуюся в Цериале обстановку. Нет ничего хуже политической неустойчивости, да ещё в стране, которая сама находится под пятой оккупации.
Хотя вопросы по существу так и напрашивались:
– А зачем он наследного принца с собой забрал?
– Неизвестно.
– И принц сейчас в свите Павла?
– Нет.
– Как же так? – недоумевал Виктор. – Неужели в окружении императора нет любителей звонкой монеты? Гораздо дешевле их умаслить и узнать о наследнике, чем что-то требовать от этого… хм… завоевателя.
– Пробовали, ничего не получилось… – тяжко вздохнул Тойма-тэ. – Только выяснили, что принц в сопровождении парочки телохранителей отправлен в неизвестное место ещё на территории королевства Валлаян. До сих пор телохранители не появлялись, значит, продолжают стеречь будущего короля как пленника.
Минут десять все четверо довольно живо обсуждали кучу версий и предположений, которые стал выдвигать Липух Стройный. Причём его обилие фантазии и немыслимые варианты поразили собеседников. Ну ещё бы, знали бы они, с кем общаются! А Виктору просто стало жутко интересно: с какой такой хвори Павлу Первому взбрела в голову идея припрятать наследника немалого королевства.
– А в других покорённых государствах он такое же вытворял? – поинтересовался он на эту тему. Отвечал ему уже Ирин-тэ Шахов:
– Нет, нигде он прямых наследников не забирал. Только принимал вассалитет.
– Тогда у меня осталась всего одна версия, – продолжал рассуждать Менгарец. – Ведь это ваши воины в пограничной стычке убили сына Павла? Тогда ещё просто монарха Дейджана?
– Ну да, было такое…
– А вы ведь не станете спорить, что коварство, изобретательность и мстительность Павла – это уже притча во языцех?
– Не станем…
– Тогда почему бы не представить, что всё творящееся действо – изощрённая месть.
