Се Лянь же, сохраняя невозмутимость, налил две чашки воды и уже собирался сам сесть к столу, как вдруг заметил на предплечье Сань Лана под закатанным рукавом рубашки вытатуированную иероглифическую надпись, весьма странную на вид. Сань Лан, заметив его взгляд, опустил рукав и с улыбкой пояснил:
— В детстве наколол.
Раз уж юноша скрыл надпись, значит, говорить о ней не собирался. Се Лянь это понял, поэтому сел, поднял взгляд на картину, написанную юношей, и поинтересовался:
— Сань Лан, портрет просто замечательный, неужели кто-то из твоей семьи научил тебя рисовать?
Сань Лан, несколько раз проткнув палочками маньтоу, ответил:
— Никто меня не учил. Я рисовал для собственного удовольствия.
— Но как же ты научился писать даже «Наследного принца Сяньлэ под маской бога»?
Сань Лан с улыбкой ответил:
— Ты разве не сказал, что мне известно всё на свете? Конечно, я знаю и как нарисовать его портрет.
Ответ прозвучал весьма нахально, но в то же время простодушно и открыто, словно юношу совершенно не беспокоили подозрения Се Ляня, и он не боялся неудобных вопросов. Се Лянь же расплылся в улыбке и больше ничего не спросил. Внезапно снаружи вновь послышался шум и гам. Оба, не сговариваясь, подняли взгляд друг на друга.
Кто-то затарабанил в дверь с криком:
— Святой! Ох, беда, Святой, на помощь!
Се Лянь, открыв дверь, увидел толпу народа, которая стояла, образовав круг. Староста деревни, заметив принца, обрадовано заголосил:
— Святой! Этот человек, кажется, при смерти! Скорее же, спаси его!
Услышав, что кто-то при смерти, Се Лянь торопливо подошёл разузнать, в чем дело. Оказалось, что толпа окружила монаха, нечёсаного, неумытого, да ещё с ног до головы покрытого жёлтым песком. Одежды его были изодраны, а подошвы башмаков стёрты до дыр, словно он много дней провёл в бегах, а сейчас, не выдержав усталости, свалился без сознания, тут жители деревни его и подобрали."
"Се Лянь заверил:
— Не о чем беспокоиться, он ещё жив.
Наклонившись к бедняге, принц нажал на несколько точек на его теле, попутно замечая при нём немало предметов, таких как восьмиугольный гадательный диск и стальной меч, которые являлись действующими артефактами. Видимо, незнакомец — не просто странствующий путник, и от этой мысли сердце Се Ляня наполнилось тяжестью. Совсем скоро монах наконец постепенно пришёл в себя и хрипло проговорил:
— Что это за место?..
Местные ответили ему:
— Деревня Водных каштанов!
Монах забормотал:
— Выбрался… Я выбрался… Наконец-то удалось сбежать…
Оглядевшись по сторонам, он вдруг распахнул глаза и в страхе заголосил:
— Спаси… спасите, помогите!
Подобную реакцию Се Лянь предвидел сразу.