Лан Цяньцю спросил:
— И советник… добил его?
Ци Жун возмущённо вскрикнул:
— Что ты такое говоришь! Мой дражайший двоюродный братец — добрейшей души человек, разве мог он сразу добить умирающего? Ему наверняка неловко было вот так без предисловий совершать убийство. Сначала нужно было соблюсти приличия и попытаться помочь раненому. Вот только… хе-хе, боюсь, что твой отец сам себя погубил.
Лан Цяньцю:
— Что значит — сам себя погубил?
Ци Жун:
— Что первым делом захочет совершить человек, которого едва не убили, но потом спасли? Какое желание охватило тебя самого, как только ты увидел во Дворце Чистого Золота стольких убитых?
Лан Цяньцю, всё ещё не понимая, к чему он клонит, ответил:
— … Схватить убийцу.
Ци Жун:
— Вот и ответ! После того, как мой дражайший братец спас твоего отца, тот, едва перевёл дух, наверняка первым делом заявил: «Советник, скорее, это сделал князь Аньлэ, немедля убей князя Аньлэ!» Нет-нет, не только его, он наверняка сказал что-то ещё более ужасное, например: «Советник! Позови Цяньцю! Созывай всех! Убейте каждого отпрыска Сяньлэ в моём государстве! Я хочу, чтобы они были погребены вместе с умершими членами нашей семьи!!!»
Он столь точно изобразил полную гнева и отчаяния речь, что у слушателей пробежали мурашки по коже. Лан Цяньцю медленно побледнел. Ци Жун продолжал:
— Но даже если он тогда не приказал их убить, ведь твоя мать и остальная родня из выводка предателей были убиты Аньлэ прямо на его глазах, и государь рано или поздно отдал бы приказ казнить всех потомков Сяньлэ в своём государстве. Твой драгоценный наставник, как это понял, подумал — не пойдёт. Как ни крути — не годится, старикашку нельзя оставлять в живых. Поэтому он, конечно же, — хлоп! — и забрал у него последнюю надежду[1]. Такой он, мой братец, всё строит из себя святого, который не терпит несправедливости, вот только каждый раз всё портит подобными выходками, когда и другим навредил, и себя погубил; хотел двум господам угодить[2], в итоге обоих прогневал, хи-хи-хи, ха-ха-ха-ха-ха…
[1]Досл. — пронзил сердце холодом.
[2]Обр. о человеке, балансирующем между двумя позициями или сохраняющем промежуточное положение.
Глава 53. Кто прав, кто виноват — непросто рассудить. Часть третья
Се Лянь выкрикнул:
— Ци Жун, сейчас же закрой рот!
Лан Цяньцю резко повернулся к нему и перебил:
— Почему ты требуешь от него закрыть рот? Значит, он говорит правду? К резне во Дворце Чистого Золота причастны оба — ты и Аньлэ, один убил всю мою семью, другой добил отца.