Недолгая прогулка до покоев Ринара показалась вечностью, а вот ужином, который прошел наедине, я по-настоящему наслаждалась. Ела немного и, опять-таки вопреки разуму, молчаливо посмеивалась над бесчисленными гримасами короля. И тихо плавилась от непроходящего интереса к моему декольте.
К концу трапезы декольте стало единственным объектом, который Ринара интересовал. Этот факт подогрел и без того кипящую кровь, в результате меня даже многозначительная улыбка провожавшего нас до спальни Визо не смутила.
Ну а когда двери закрылись, отрезая от всего мира, стало по-настоящему горячо. Правда, прежде чем я эту горячность осознала, Ринарион сделал шаг навстречу и, прижав к двери, впился в губы.
Меня словно лавиной накрыло. Страсть поцелуя, жар прикосновений, терпкий запах мужского парфюма заслонили все! И это было настолько удивительно, настолько волшебно, что взбрыкнуть, притворяясь приличной, не попыталась.
Хуже того – я стащила заколку с королевских волос и слегка, самую малость прикусила чей-то обнаглевший язык. И застонала, осознав, что совершила одну из тех ошибок, которые резко перекрывают все пути к отступлению!
Монарх… тихонечко зарычал, а через миг подхватил на руки и, подобный самому дикому из варваров, потащил к кровати. Мне оставалось лишь смириться, впрочем… смирение было своеобразным. Слишком жарким и активным, чтобы кто-то мог заподозрить меня в подчинении этому необузданному мужчине.
Глава 11
Этим утром в двери королевской спальни никто не стучал – я проснулась сама, причем довольно рано. Только глаза открывать не торопилась и вообще мышью прикинулась.
Просто лежала, слушала размеренное дыхание Ринариона и с некоторым содроганием пыталась понять – правда или нет? Не про короля… Про сон, который ночью приснился."
"Он был настолько ярким и реалистичным, что по коже до сих пор бежали мурашки. А увиденные образы никак не желали выходить из головы – снова и снова перед мысленным взором всплывали.
Мне виделась кухня в родительской квартире и листок со сломанной восковой печатью, лежащий на столе. Сидящая за этим столом Юлька! И предельно скептический взгляд, которым сестра на послание из чужого мира взирала.
Но это так, мелочи. Самое интересное началось чуть позже – после того, как сестра допила чай…
Отставив кружку, она встала и удалилась, но спустя несколько минут вернулась, держа в руках другой, уже чистый лист. Потом села и… да, принялась писать. А когда в кухню вошла немного всклокоченная и явно заплаканная мама, Юлька заявила, что пишет ответ. Это стало поводом для шока, причем не только маминого, но и моего.
Но я, в отличие от мамы, выразить скепсис не могла – а вот она сказала.