Автор
В восемь дочерей! Такие необычные обстоятельства создают уникальную атмосферу и загадку вокруг семейства Уиндхем. Несмотря на трагическую ситуацию, жена мужа пытается найти надежду в слезах, будто они могут помочь изменить будущее этих девочек.
— А мне тридцатого ноября исполнится шестнадцать, — сообщила Блейз. — Вы с леди Кэтрин были женаты уже три года, когда я родилась.
— И тем не менее, несмотря на свои преклонные годы, обещаю тебе, Блейз: как только мы будем близки, я не просто стану исполнять свой долг, — простодушное замечание Блейз о том, что он годится ей в отцы, уязвило Эдмунда.
— О сэр! — Она покраснела и рассмеялась.
Экипаж остановился перед церковью, и лакеи поспешили опустить подножку, чтобы эрл и графиня могли выйти.
— Это церковь святого Михаила, вот почему сначала я предполагал, что наша свадьба состоится в день этого святого, в конце месяца, — объяснил Эдмунд, помогая жене выйти из экипажа и подводя ее к церкви.
Высокий седовласый священник в белой с золотом ризе ждал их.
— Добро пожаловать, дитя! — поприветствовал он Блейз. — Я — отец Мартин. Если пожелаешь, я стану твоим духовником.
Священник провел их к высокому алтарю церкви, где позволил повторно обменяться клятвами, которые Блейз днем раньше произносила, стоя рядом с доверенным лицом мужа.
"В передней части церкви помещалось несколько статуй, искусно вырезанных из камня и дерева, инкрустированных драгоценными камнями и мастерски расписанных, в том числе и превосходная статуя воинственного святого Михаила, сжимающего золотой меч. Эдмунд слегка пожал Блейз руку. Она виновато взглянула на него, но эрл заговорщически подмигнул ей. Да, в очередной раз поняла Блейз, она сумеет с легкостью полюбить этого человека.
— А теперь, — провозгласил отец Мартин, завершая краткую церемонию, — новобрачные должны появиться на ступенях перед церковью, дабы получить благословение.
Когда они вышли из церкви, Блейз увидела, что весь двор и дорога за ним переполнены людьми. Завидев эрла и его жену, толпа разразилась приветствиями. Отец Мартин с улыбкой поднял руку, заставляя прихожан замолчать, и вскоре крики стихли — слышались лишь шорох ветра и щебет птиц.
