Автор
В восемь дочерей! Такие необычные обстоятельства создают уникальную атмосферу и загадку вокруг семейства Уиндхем. Несмотря на трагическую ситуацию, жена мужа пытается найти надежду в слезах, будто они могут помочь изменить будущее этих девочек.
— О Эдмунд, я еще никогда не испытывала такого наслаждения! Как ты думаешь, мы могли зачать ребенка?
— Вполне вероятно, — тихо откликнулся он. — Время покажет.
— Нам не следует прекращать заниматься любовью до тех пор, пока мы не будем уверены, — заявила Блейз. — Я мечтаю иметь большую семью, милорд, надеюсь, и вы к этому готовы.
— Мадам, я приложу все усилия, чтобы удовлетворить ваше желание, — он усмехнулся, забавляясь серьезным отношением Блейз к подобным вопросам.
Внезапно она придвинулась к нему ближе и дразняще прикоснулась губами к щеке.
— К вам уже вернулись силы, сэр? — ее заостренный язычок игриво пробежал по его губам.
К своему собственному удивлению, Эдмунд почувствовал, как острое желание вновь вспыхивает в его чреслах. О Господи, она превратила его в восемнадцатилетнего мальчишку!
— Любите меня, милорд Эдмунд, — попросила она, и ее глаза затуманились желанием.
Потянувшись, он принялся ласкать округлую молодую грудь, и она тихо застонала. Подозрительно прищурившись, он понял: отняв у нее девственность, он обнаружил в жене неисчерпаемый источник страсти.
"На протяжении всей ночи они обменивались чувственными и яростными ласками, пока наконец не заснули с первым лучом зари, утомленно сплетясь в объятиях. Появившись в комнате хозяйки в обычный час, Геарта широко раскрыла глаза, увидев супругов в одной постели, а затем с усмешкой торопливо покинула комнату, чтобы разнести добрую весть: молодая графиня утратила девственность.
В последующие дни страсть Блейз и Эдмунда друг к другу стала очевидна для всех. Они не могли подолгу не видеться, они постоянно ласкали друг друга, а взглядов, которыми они обменивались, по точному определению Геарты было достаточно, «чтобы воспламенить стог сена». Они проводили долгие осенние ночи за закрытыми дверями и не поднимались, пока солнце не, всходило высоко над горизонтом.
