Автор
Букингемский дворец в Лондоне: как жаль, что Джорджина выходит замуж. Леди Джорджина Гордон пытается унять слезы, обнимая сестру. На лицах обоих читается печаль - Джорджина будет скучать по сестре, но они скоро часто навещают друг друга. Это предчувствие разлуки наполняет воздух неопределенностью и тоской в этот светлый день весны....
Джон пришел в ярость оттого, что Френсис подверг Джорджину опасности.
— Какая глупость! Вас могло убить!
Он вонзил топор в ствол дерева и подошел к лошадям, чтобы успокоить их. Френсис делал вид, что ему все нипочем — ведь с ним была его прекрасная дама.
— Тогда ты стал бы герцогом Бедфордом. Но общество ни за что не поверило бы, старина, что это просто несчастный случай!
Джону это не показалось смешным.
— С вами ничего не случилось, леди Джорджина?
— Да, благодарю вас. Это такая редкость — что кто-то из землевладельцев сам рубит для себя рождественскую ель, и я была готова поклясться, что мы наткнулись на моего отца.
— Какая жалость, старина, что вас приняли за чьего-то отца, — насмешливо бросил Френсис брату.
При этих словах Джорджина выгнула бровь:
— А вы, ваша светлость, смогли бы свалить топором дерево высотой двадцать футов?
— Моя дорогая леди, у меня есть для этого слуги.
— Очень жаль, Френсис.
Она надула губки.
— Когда вы так надуваете губки, я не понимаю, собираетесь ли вы меня поцеловать или плюнуть на меня.
— Можете быть уверены, что не первое из двух, — дерзко ответила Джорджина.
На этот раз пришла очередь Джона посмеяться над братом. Но смех скрывал его истинные чувства. Он видел, как они смотрят друг на друга, слышал их взаимное подшучивание, и все внутри у него сжималось.
Из-за деревьев появился Джонни:
— Я слышал, как заржали лошади, — что случилось? Ах, это Джорджи и дядя Френсис. Вы катаетесь на санях… как это весело!
— Здравствуй, Джонни.
Джорджина сделала вид, что не замечает хмурого лица своего спутника. Джонни посмотрел на отца.
— Я… мне бы и в голову не пришло навязывать вам свое общество, леди Джорджина.
— Вздор! — Она бросила взгляд на его отца, неодобрительно смотревшего на них. — Я настаиваю. Ты можешь прокатиться с нами, пока остальные будут грузить ель на повозку. Иди и садись сюда, между нами.
— Если вы придвинетесь ко мне, — предложил Френсис, — Джонни сможет сесть сбоку, и оттуда ему будет лучше все видно.
Но Джорджина отвергла его предложение.
— Я хочу, чтобы Джонни сел рядом с вами, Френсис, и тогда вы сможете на какое-то время передать ему вожжи.
И она протянула руку, ожидая, что Джон Расселл поможет ей выйти из саней, чтобы Джонни мог сесть в середине. Джон принял протянутую руку и крепко сжал ее. Не настолько крепко, чтобы ей стало больно, недостаточно, чтобы дать ей понять — он разгадал ее уловки и одобряет их.
