Автор
Букингемский дворец в Лондоне: как жаль, что Джорджина выходит замуж. Леди Джорджина Гордон пытается унять слезы, обнимая сестру. На лицах обоих читается печаль - Джорджина будет скучать по сестре, но они скоро часто навещают друг друга. Это предчувствие разлуки наполняет воздух неопределенностью и тоской в этот светлый день весны....
Внезапно за их спинами резко прозвучал мужской голос:
— Френсис! Уильям! Что вы там делаете?
Джорджина повернулась, поскользнулась на камне, потеряла равновесие и намочила юбки. К ним приближался необычайно высокий человек мощного телосложения с черными как смоль волосами. Было видно, что он сердится. Джорджина часто видела, как отец выходил из себя, но мрачное выражение на лице этого человека придавало ему вид гораздо более опасный, чем герцогу Гордону.
Двое старших мальчиков выбрались из воды, но младший застыл на месте.
— Вам полагается следить за Джоном! — загремел мужчина. — Хорошо, что я пришел проверить, чем вы тут занимаетесь.
Он окинул мрачным укоризненным взглядом перепачканную Джорджину.
— Малышка, неужели у тебя хватило ума затащить моих ребят на середину реки?
— Это всего лишь ручей, — возразила она.
Он снял башмаки, закатал штанины, вошел в воду и взял на руки своего младшего.
— Ты опять заболеешь, Джон.
Он навис над Джорджиной, и от гнева его мрачное лицо стало просто зловещим.
— Иди домой, малышка! И забирай с собой свою сестру. Просто чудо, что вы не утонули!
Джорджина была обижена в высшей степени. «Это я-то малышка?» Он разговаривал с ней, как будто она какой-то оборвыш, а не дочь герцога.
— Ты меня слышишь? Ступай домой!
Ей понадобилось призвать на помощь всю свою храбрость, чтобы ответить ему. Джорджина откинула назад волосы, вздернула подбородок и крикнула обидно:
— А ты, старикашка, ступай к черту!
Вид у него стал такой, словно он хотел ее ударить, но она с вызовом посмотрела на него. Он вынес сына из воды, но Джорджина заметила, что двое старших убежали. Она взяла Мэри за руку, и они отошли от воды. Потом надели ботинки прямо на мокрые чулки, и Мэри, подражая Джорджине, крикнула:
— Старикашка!
Глава 3
Джон Расселл принес своего промокшего насквозь сына в дом, который он снял на лето в Дорсете.
— Простите меня, папа, — сказал Джонни с раскаянием.
— Ничего страшного. А вот у вашей мамы будет приступ. Вы же знаете, она нездорова.
Он вспомнил резкие слова, которые сказал своей жене, когда она стала возражать против того, чтобы мальчики пошли в поля: «Элизабет, ради Бога, пусть мальчики будут мальчиками.
