Автор
Букингемский дворец в Лондоне: как жаль, что Джорджина выходит замуж. Леди Джорджина Гордон пытается унять слезы, обнимая сестру. На лицах обоих читается печаль - Джорджина будет скучать по сестре, но они скоро часто навещают друг друга. Это предчувствие разлуки наполняет воздух неопределенностью и тоской в этот светлый день весны....
Столь разумная леди поймет, я уверен, что хранение уважительного молчания заставит смолкнуть сплетни и догадки. Это защитит вашу дочь, не причинив ей боли в дальнейшем, что, как мне известно, является тем, чего любящая мать желает больше всего».
Он подписался «Джон Расселл», поскольку все еще не мог заставить себя употреблять свой новообретенный титул — «герцог Бедфорд».
* * *
Прочитав письмо Джона Расселла, герцогиня Гордон была разочарована тем, что он ни подтверждал, ни отрицал помолвку. Но он хотя бы написал о просьбе Френсиса передать прядь своих волос Джорджине.
Она бывала ежемесячно на приеме у королевы Шарлотты в Сент-Джеймсском дворце, и в этот раз взяла с собой подарок — свежего лосося для его королевского величества. Она поведала королеве и всем остальным присутствующим аристократическим дамам свою историю о тайной помолвке и добавила интимные подробности о романе Джорджины и герцога, который незаметно для остальных расцветал в замке Кимболтон.
— При последнем своем дыхании Френсис просил передать прядь волос его возлюбленной.
И она помахала письмом от Джона Расселла в подтверждение своего рассказа.
Вернувшись домой, герцогиня написала Сьюзен. Она сообщила дочери, что ей и Манчестеру необходимо поддержать ее рассказ в том случае, если кто-то усомнится, что помолвка имела место в Кимболтоне.
«Во власти нового герцога Бедфорда подтвердить помолвку и положить конец досужим домыслам. Вместо этого сей презренный тип хранит упрямое молчание, что ставит меня в неловкое положение, потому что защищать репутацию Джорджины приходится мне одной».
* * *
— Простите, что помешал, ваша светлость. К вам посетитель.
Джон Расселл собирался привезти сыновей на уик-энд в Уоберн; он обставил три комнаты мальчиков их личными вещами, которые доставили из дома на Расселл-сквер.
— Кто это? — спросил Джон, спускаясь с лестницы.
— Герцогиня Манчестер. Я проводил ее в главную приемную.
Это сестра Джорджины, и в голове Джона мелькнул образ самой Джорджины.
