Автор
Букингемский дворец в Лондоне: как жаль, что Джорджина выходит замуж. Леди Джорджина Гордон пытается унять слезы, обнимая сестру. На лицах обоих читается печаль - Джорджина будет скучать по сестре, но они скоро часто навещают друг друга. Это предчувствие разлуки наполняет воздух неопределенностью и тоской в этот светлый день весны....
Они поднялись по лестнице и вошли в галерею, которая в этот день не была особенно переполненной. Джорджина не села, а осталась стоять у перил. Она увидела его сразу. Он был единственным членом парламента, который не носил парик, и его черные волосы представляли резкий контраст белым напудренным головам.
Ее взгляд переместился на мистера Питта, стоявшего рядом с пачкой бумаг в руке.
— Хотя мы успешно положили конец попыткам поднять мятеж в Ирландии, мы не должны успокаиваться. Если не будет найден способ разрешить религиозные и политические проблемы Ирландии, мятежники будут снова и снова пытаться свергнуть монархию.
Раздались громкие крики собравшихся — кто-то был согласен, кто-то несогласен с премьер-министром. Потребовалось несколько минут, прежде чем порядок был восстановлен.
Джорджина увидела, что Джон Расселл встал со своего места. Ему не нужно было подниматься на скамью, чтобы его заметили. Он был на голову выше большей части присутствующих.
— Палата предоставляет слово уважаемому депутату от Тавистока.
Джон Расселл говорил без записок, и его низкий мрачный голос легко доносился до галереи:
— Господин премьер-министр, уважаемые члены парламента. Вам хорошо известно, что я голосую за полную независимость Ирландии.
Его слова были встречены приветственными и насмешливыми выкриками.
Расселл продолжал как ни в чем не бывало:
— Поскольку большинство из вас все еще живет в Средние века и не станет даже думать об этом, я всем своим авторитетом готов поддержать предложение премьер-министра Питта принять Акт об объединении при условии… при условии, что мы предоставим свободу католикам.
Снова крики одобрения и порицания.
Питт поднял руку.
— Ирландские католики имеют право голоса с 1790 года, но всякий закон, позволяющий католику стать членом парламента, будет заблокирован его королевским величеством королем Георгом Третьим. Я напоминаю вам, что мы служим по желанию короля.
— Король безумен!"
"Джорджина не поняла, кто произнес эту шокирующую фразу, но члены парламента принялись стучать своими башмаками по скамьям и в палате началось настоящее столпотворение.
Чарлз Джеймс Фокс вскочил со своего места и поднял обе руки. Члены парламента утихли, и его стало слышно:
— Я еще раз смиренно предлагаю закон о регентстве.
Его слова были встречены смехом и приветственными криками от таких же, как он, вигов, то есть членами оппозиции.
