Автор
Букингемский дворец в Лондоне: как жаль, что Джорджина выходит замуж. Леди Джорджина Гордон пытается унять слезы, обнимая сестру. На лицах обоих читается печаль - Джорджина будет скучать по сестре, но они скоро часто навещают друг друга. Это предчувствие разлуки наполняет воздух неопределенностью и тоской в этот светлый день весны....
Поняв, что следующим ее партнером будет Джон Расселл, Джорджина почувствовала что-то вроде панического страха. Когда они шагнули друг к другу и он взял ее за руки, она выпалила:
— А ваша жена сегодня здесь?
И тут же опять покраснела. «Проклятие! Этот надменный дьявол решит, что я к нему неравнодушна».
— А почему вы об этом спрашиваете?
— Любопытство во мне взяло верх над хорошими манерами. Хотелось бы посмотреть, какая она.
— У моей жены внешность ангела.
Джон сказал это таким тоном, что стало ясно — разговор окончен, и он не желает обсуждать с ней свою жену.
"Когда он двинулся дальше вдоль ряда к следующей даме, у Джорджины от облегчения ослабли колени. Она увидела, что ее новый партнер — граф Лодердейл, и это дало ей возможность прийти в себя.
— Шотландские девушки — самые лучшие партнерши, — сказал лорд Лодердейл, подмигнув ей.
— Вы говорите о танцах, милорд, или о браке?
— Зовите меня Джеймс. Если подумать, так и в одном, и в другом, Хорошо бы музыканты сыграли для нас зажигательный рил.
После того как партнеры сменились еще раз десять, Джорджина увидела, что следующий в ряду Френсис Расселл. Она и виду не подала, каким забавным ей кажется, что теперь он уже не сможет игнорировать ее.
Он кивнул с любезным видом, но не улыбнулся.
— Какая честь, ваша светлость.
— Это честь для меня.
Голос его был холоден и бесстрастен.
— Да, пожалуй, это так.
Неистовый огонь зажегся в его глазах, и это говорило о том, что на самом деле он не холоден и не бесстрастен.
— Вы играете в кошки-мышки. — Он положил руку ей на талию и сжал ее. — Я бы с удовольствием поиграл с вами в другие игры, Джорджина.
«Он отчаянно флиртует со мной, а я ничего не чувствую, кроме неприязни».
— Быть может, в мушку?
Она постаралась, чтобы в голосе ее не прозвучал сарказм.
— Можно было бы поиграть в фанты, — сказал он с плотоядной усмешкой.
В голове у Джорджины прозвучал голос брата: «Тебе не следует дразнить Бедфорда. Он известный бабник».
Когда контрданс кончился, мать приперла Джорджину к стене:
— Я надеялась, что ты будешь держаться с Бедфордом поощрительно, когда вы пойдете танцевать.
— А его не нужно поощрять. Он и так вел себя весьма фамильярно.
— Великолепно! Я знала, что он не устоит перед тобой, если ты пустишь в ход свой шарм.
