В светском Тириде выбирали будущих великих леди и герцогов. Эти балы были не только местом для знакомств между высшими сортами, но и источником самых горячих сплетен. Несмотря на элитарность этих встреч, каждая особа стремилась подняться в социальной лестнице благодаря светским хитростям и умным слухам....
И почему их так сложно найти сейчас?
— Прости меня, - произнёс, наконец, Деон, - это моя вина. Ты не должна была…
— Это вина Ирвинга, - выпалила я на одном дыхании, - прекрати брать на себя ответственность за него!
И вновь молчание, слишком подавленное, на двоих.
— Но я не смог тебя защитить, Эвелин, - признался Гидеон, глядя мне в глаза, - не смог уберечь от чужих интриг.
— Чему быть – того не миновать, - отчаянно гордо заявила я.
Юноша неожиданно сжал пальцы в кулаки:
— Я не сдамся. Не позволю, чтобы твоя судьба повторила…
«… судьбу нашей бабушки»
Я закусила нижнюю губу до ощутимой боли и тихо усмехнулась.
Когда-то я более всего боялась повторить судьбу Жаннет Тиридской. Жизнь в золотой клетке, с нелюбимым человеком, в вечных страданиях и несчастьях.
Жизнь, в которой долг превыше чувств.
В итоге: всё обернулось так, что я в западне.
Впереди перспектива стать кронпринцессой, а затем и королевой, но… Мне всё это не нужно.
— Бежать бессмысленно, - слабо улыбнулась я, - кронпринц меня из-под земли достанет, а император в этом поможет.
Тёмные глаза Деона вспыхнули, он упрямо поджал губы:
— Не бывает такого, чтобы выхода совсем не было, Эвелин. Я постараюсь спасти тебя.
— Вопрос только в том: чем ты готов пожертвовать ради этого? – спросила я, твёрдо глядя ему в глаза.
Я пыталась донести одно: мне не нужны жертвы от Гидеона Домаанского.
Нашим судьбам, видимо, не суждено пересечься.
Благородно принять собственную участь.
Я сделала шаг вперёд и коснулась холодными губами щеки Деона. Ощутила, как он дёрнулся, еле уловимо.
Конечно, третий принц не глуп, он прекрасно понял значение этого поцелуя.
Прощание.
— Мне пора, - спокойно бросила я, выходя из арки.
Главное идти неторопливо, чтобы не создавалось впечатление, будто я убегаю.
Я залечу все свои раны, я ведь сильная. Нацепить на лицо кривую улыбку, перекинуться с благородными дамами остротами под палящим солнцем.
Пожаловаться на жару и скрыться в карете, которая отвезет меня в дом маркиза Бьякко. Кончики пальцев немного заледенели, несмотря на духоту.
И сердце так болит, словно пытается разорваться у меня в груди.
Буду ли я плакать? Странный вопрос. Благородной леди не пристало страдать так явно.
