К которому я, как ни странно, успел привязаться…»
Поделиться этими мыслями с Клавдией я по понятным причинам не мог. Я не мог поделиться ими вообще ни с кем.
Дед и так всё знал. Учитель, если доподлинно и не знал, то о многом догадывался. И оба они ждали, что я сумею переступить через себя. Через рефлексы и навыки, сопровождавшие меня на протяжении всей предыдущей жизни. Дед, Нина, Надя — все они искренне верили в меня. Но для того, чтобы оправдать их ожидания, мне нужно было стать, по сути, другим человеком.
— Что ж. Видимо, я — белая ворона в своей стае, — отшутился я.
— Скорее уж, чёрная, — засмеялась Клавдия.
И вдруг, усевшись, принялась одеваться. Делала она это с какой-то невероятной скоростью, я ещё в первый раз поразился. Невольно вспомнил тогда, как перебирал визитные карточки дед.
На мой вопрос Клавдия пояснила, что целитель — профессия беспокойная. Её нередко будят по ночам, умоляя срочно бежать на помощь. Пришлось, в числе прочих, усилить навык одевания магией. Так поступают многие белые маги, чёрным подобные вещи неподвластны.
— Уже уходишь? Ты ведь говорила, что у нас есть время.
— Ситуация изменилась, — непонятно ответила Клавдия.
Подошла к шкафчику с медикаментами. Так же быстро, как одевалась, перебрав пузырьки, выбрала один — наполненный ядовито-жёлтой жидкостью. Показала его мне:
— Ты знаешь, что это?
— Это эликсир, усиливающий способность к исцелению. Очень сильный препарат. С не менее сильным побочным эффектом, увы… Я редко им пользуюсь. Но иногда приходится, — и Клавдия вытащила из склянки пробку.
— Что ещё за побочный эффект? — нахмурился я.
— Ох, да ерунда… Большей частью, полагаю, всё это вообще пустые домыслы…
— Что за эффект? — Я приподнялся.
— Ну… Пару дней мне придётся полежать без сил. И поговаривают ещё, что эликсир якобы сокращает жизнь… Хотя никаких подтверждений этому нет. Судьбы наши, как известно — в руках Господа. В общем, ерунда, — и Клавдия поднесла пузырёк ко рту.
В следующее мгновение её фигуру окутало свечение.
Весь цвет российского общества
Клавдия застыла — в своём белом халатике похожая на статую, вокруг которой танцевали электрические разряды. Я одним движением оказался рядом с ней. И лишь после этого произнес:
Клавдия попыталась сопротивляться — я почувствовал это. В глазах вспыхнул гнев — баронесса Вербицкая не привыкла к тому, что у кого-то хватает наглости ей перечить. Рука, держащая пузырек, дрогнула.
Я усилил давление. Повторил:
Клавдия рванулась изо всех сил.