Я вдруг понял, что мне не нравится происходящее.
В этом мире я стал Костей Барятинским. Сейчас вдруг отчётливо понял, что Платон прав — я действительно принял это имя. Наконец-то смирился с тем, что теперь я — другой человек. Однако инстинкты Капитана Чейна от принятия никуда не делись. А хвалёное чутьё Чейна, то самое знаменитое шестое чувство, о котором слагали легенды подпольщики, сейчас во весь голос кричало об опасности.
Я цепко осматривал дорогу, пытаясь определить, откуда она исходит. Но мимо проплывали лишь милые пасторальные картины. На небе — ни облачка. Зеленые поля, луга с пасущимися стадами. Пастухи издали раскланивались кортежу. Опасности взяться было попросту неоткуда… И всё же я очень сожалел о том, что карабин, захваченный в доме Комарова, остался лежать в гардеробной, припрятанным на дне бельевого ящика. С ним в руках сейчас было бы спокойнее.
— Что-то не так, Костя? — заметил моё беспокойство дед.
Кортеж приближался к перекрёстку со второстепенной дорогой.
Возле пересечения, у обочины, с обеих сторон дороги густо росли кусты. На перекрёстке вдруг появился и начал поворачивать на шоссе, где находились мы, здоровенный грузовик.
Трофим вынужденно затормозил. Дед нахмурился. Глядя на проезжающий мимо кортежа грузовик, пробормотал:
— Совсем распустились. Вся округа знает о том, какой сегодня день! Они обязаны…
— На пол! — рявкнул я.
И рванул деда за шиворот, заставив упасть между сиденьями. В ту же секунду на машину с обеих сторон обрушился град выстрелов.
Место для засады было выбрано идеально. Нападавших с обеих сторон закрывали кусты. Грузовик, заставивший кортеж остановиться, также вряд ли появился на дороге случайно. В общем, если бы засаду планировал я, действовал бы похожим образом.
Вероятно, это соображение и стало тем, что толкнуло меня под руку. Помогло спасти деда и себя за секунду до того, как раздались выстрелы.
Краем глаза я заметил, что голова Трофима свесилась на грудь. Спасти пожилого шофёра я не успел. Ярость оттого, что кто-то осмелился причинить вред моему человеку, придала сил. Пули, летящие в машину, разбивались о подставленный мною Щит.
Трое слева, — быстро определил я, — трое справа.
Главное — успеть. Главное, чтобы они не начали стрелять по другим машинам! Хотя, если цель — я, не должны. По крайней мере, до тех пор, пока не убедятся, что я убит.
Карабин… Я скрежетнул зубами.
