Автор
В мрачном суде под грохот старых черепков и тихим шелестом бумаги, Вера из сопредесниц увидела лишь бесконечную пустоту. Она бледнеет от страха, ощущая на себе невидимую волю, словно лошадь под приставленной к шеи удилищем.
А негр, тяжело топая, направился за мной, на ходу протягивая ручищу, чтобы ухватить меня за воротник, похоже.
Придется шуметь, поэтому плохо, что их трое. Двоих бы мы на ножи смогли взять, а вот третий уже вне плана. И далеко стоит: стрелять придется.
Фома кинулся первый, дергая Шкуру на себя и выбрасывая руку с ножом. Это я увидел уже боковым зрением, потому что сам успел выдернуть маленький «дерринджер» из-за пояса и выстрелить негру в переносицу.
Звук не был слишком громким, скорее просто резким, как щелчок кнута.
Ждать, когда негр упадет, смысла не было, я видел попадание пули, прямо между глаз, так что умереть он должен раньше, чем рухнет. Поэтому я просто шагнул в сторону и выстрелил снова, целясь в голову стоящему в дверях седобородому, который даже не успел среагировать, у него разве что выражение крайнего удивления начало наползать на лицо.
До него было метра три, для такого маленького пистолетика уже дистанция приличная, а попадания я не увидел.
Оглянулся — противник Фомы уже умирал, бандит взрезал ему артерию и сейчас, сам весь забрызганный кровью, удерживал того на полу.
Кто-то заскочил в дверной проем, остановился в растерянности, не в силах ничего рассмотреть в темноте после солнечного дня, я дважды выстрелил ему в середину груди, удачно попав — тот сразу свалился лицом вперед, выронив карабин.
— Хватай все оружие! — крикнул я Фоме.
Патронташ с седобородого — просто на плечо его пока, он еще не подох, дергается в агонии. Затем рывком к упавшему карабину — отлично, рычажный «абордажный», под одиннадцать миллиметров. Патроны?
Где-то щелкнул выстрел, пуля чпокнула в дверной косяк, выбив щепу.
