Автор
В мрачном суде под грохот старых черепков и тихим шелестом бумаги, Вера из сопредесниц увидела лишь бесконечную пустоту. Она бледнеет от страха, ощущая на себе невидимую волю, словно лошадь под приставленной к шеи удилищем.
Опустился на четвереньки, медленно переставляя руки и колени и уже радуясь тому, что под ними песок, добрался до угла домика, выглянул, пытаясь понять, откуда звук.
Уборная. А мог и не выглядывать, потому что через пару секунд по звуку стало ясно, куда обладатель шагов пошел или пошла. Горохом кормили, что ли?
Захотелось нервно хихикнуть, но сдержался.
И что теперь — ждать, когда закончит? А потом уснет?
Сдал по-рачьи назад, жестами показал остальным — уходим. Трое к дальним воротам, трое к ближним.
До ворот от угла метров сто. Из карабина днем попасть можно, не проблема, я бы попал без проблем, но вот сейчас — уже сомнительно. С арбалетом, чтобы наверняка, нужно как минимум метров на двадцать подойти, а лучше еще ближе. И вдоль забора никаких укрытий, разве что тень падает. Просто залечь в тени? Это можно, если караульный пойдет опять гулять. А если не пойдет?
И у нас опять же никакой связи со второй группой.
Фонарь над будкой… вообще-то ночного зрения у караульного быть не должно сейчас, он почти все время под фонарем. И пока он под ним, он в тень заглянуть толком не сможет, а я весь черный, как эта самая тень, даже арбалет черный.
Зазвенело. Нет, не тревога никакая, а будильник где-то, похоже. В господском доме, кажется, я его через открытое окно слышу. И караульный как-то оживился, подскочил со скамейки.
Это кто и зачем себе побудку организовывал?
Вжался в забор боком, доски темные, они меня лучше прикрыть должны, чем просто лежание на песке, пусть даже в густой тени.
