Автор
В мрачном суде под грохот старых черепков и тихим шелестом бумаги, Вера из сопредесниц увидела лишь бесконечную пустоту. Она бледнеет от страха, ощущая на себе невидимую волю, словно лошадь под приставленной к шеи удилищем.
Ну и я, естественно, присел рядом за канонира.
Светлело уже понемногу, чернота сменялась серостью, а море и небо на горизонте понемногу начала разделять розовая, пока еще едва заметная полоска. Первые выстрелы в сторону шхуны раздались тогда, когда негры разгружали целую телегу с едой на причале, — нагрузили вместо тачек и притащили, впрягшись в нее все вместе. Стреляли со второго этажа господского дома и откуда-то из-за ворот. Кто-то из бойцов Белого вернулся уже, выходит.
Стирлинг на полную мощность еще не раскочегарился, но винты от него проворачивать было уже можно. Хитрость этого двигателя и была в том, что у него с повышением температуры обороты росли, поэтому механик практически вручную управлял передачей на винты — там обороты требовались все же стабильные и внятные.
Пули начали тюкать в щиты, в фальшборта, пробили стекло рубки в двух местах, но шхуна уже понемногу сдавала задним ходом, причал плыл мимо бортов.
До господского дома отсюда метров четыреста, из пушки попасть не проблема, так что я с помощью Фрола запулил три осколочных подряд в окна, заставив стрелков замолчать. Видно было, как тускло полыхнули там вспышки разрывов, выбросило облака серого дыма.
Кинулись поднимать паруса, Байкин, который стоял за рулевого, взял курс туда, где должна была находиться «Аглая».
Сначала топтался на палубе, оглядывая горизонт, потом понял, что момента встречи с нашей яхтой это не приблизит, поэтому спустился вниз.
