Автор
В темном, влажном лесу, где дождь утих, воздух наполнялся ароматом земли и новыми стройками. Человек стоял на краю глубокого котлована, где начиналась его большая работа. Здесь пахло будущим домом и неизведанностью нового начала.
Похоже, «Близкие люди» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Я ничего не понимаю, — с ходу сообщил появившийся на пороге Белов, — что за дикая история?! И почему ты не стал ничего искать?
— Да потому что нечего искать. — Степан с силой потер колючие щеки и закрывающиеся глаза.
— Паш, мне не нравится, когда ты начинаешь говорить загадками. У тебя это плохо получается.
— Я не говорю загадками. — Степан никак не мог заставить себя взглянуть на зама. Что он станет делать, если взглянет и поймет, что тетрадку вытащил Белов? Впрочем, он был почти уверен, что Белов тут ни при чем.
Белов протяжно и выразительно свистнул:
— Ни хрена себе!
— Вот именно, — пробормотал Степан, — вот и я про то же…
Вернулся Чернов, покручивая на пальце ключи от машины. Брелок с символикой «тойоты» взблескивал стальным нестерпимым блеском Настроение у него ничуть не ухудшилось.
— Серегу я проводил, — доложил он бодро и швырнул Степану на стол пустую файловую папку, — деньги сунул. Кстати, кто-нибудь знает, сколько именно там было? Слишком много дать тоже плохо…
— Ну посчитал бы! — сказал Степан со злобой. — Что ж ты не посчитал?
Чернов сел в кресло перед Степановым столом, и некоторое время все молчали.
— Прошу высказываться, — наконец велел Степан, — кто, по-вашему, попер муркинскую тетрадь? И куда он после этого делся? И где до этого был?
— Что за тетрадь-то, я не пойму, — спросил прораб осторожно, — покойника нашего, что ли?"
"Степан молчал, уставившись на фигурку рабочего в стиле «техно», украшавшую его стол.
— Да мы у Муркина тетрадочку нашли, — пояснил Чернов, — уже после того, как менты все дело прикрыли. А в тетрадочке какие-то буковки и циферки нарисованы, мы так толком и не поняли, что за буковки с циферками. А теперь ее из сейфа сперли.
Чернов, в отличие от Белова, никакого изумления не выразил и даже не задал исторического вопроса о том, что именно пропало из сейфа, если деньги — самое святое! — не взяли.
