Автор
В темном, влажном лесу, где дождь утих, воздух наполнялся ароматом земли и новыми стройками. Человек стоял на краю глубокого котлована, где начиналась его большая работа. Здесь пахло будущим домом и неизведанностью нового начала.
Похоже, «Близкие люди» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Как бы узнать, разобрался он со всеми своими убийствами, подозрениями и той девицей, о которой сказал: «Она близкий человек»? Или все еще продолжает мучиться?
Иногда у него сильно болит голова.
Однажды Ингеборга своими глазами увидела, как боль грызет его голову изнутри, хотя он не жаловался. Он поздоровался с ней, швырнул портфель, прошел мимо и лег па диван, как был, в пиджаке и ботинках. Лицо у него было желтое и кое-где серое, а глаза совсем больные.
Иван моментально полез на него, стал тянуть за галстуки за руку, что-то громко рассказывать из своих сегодняшних событий — он лежал неподвижно, как мертвый, и Ингеборга Ивана забрала.
Потом он заглянул к ним и неловко буркнул: «Спасибо».
Все-таки нормально общаться с ним было совершенно невозможно.
Ингеборга свернула льняную простыню. Раз и еще раз. И еще прошлась утюгом по гладкой, приятно пахнущей ткани.
Почему ее тянет нормально общаться с Павлом Степановым? Зачем ей с ним общаться? Он совершенно ее не интересует — неприятный, вздорный, вечно всем недовольный человек из другого мира.
Или интересует?
Да. Наверное, интересует.
Сильно струсив, Ингеборга дернула утюг за электрический хвост и выдернула его из розетки.
Чем этот интерес может ей грозить? Ничем — если она станет жестко и правильно себя вести.
Никаких контактов, кроме согласований расписания для Ивана. Никакого сочувствия. Ей не может быть дела до того, болит у него голова или нет и как он при этом выглядит. Никакого печенья. Правда, печенье любит Иван — не столько есть, сколько печь, но Иван вполне может обойтись и без печенья.
Это она сможет. У нее железный прибалтийский здравый смысл и отличное самообладание. Вполне можно и не крутить в воздухе толстым белым шнуром, рискуя попасть по чему-нибудь стеклянному.
Вот тебе и самообладание.
Звонок в дверь раздался так неожиданно, что Ингеборга вздрогнула и уронила шнур.
