Автор
В темном, влажном лесу, где дождь утих, воздух наполнялся ароматом земли и новыми стройками. Человек стоял на краю глубокого котлована, где начиналась его большая работа. Здесь пахло будущим домом и неизведанностью нового начала.
Похоже, «Близкие люди» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Что происходит у него в голове?! Чего он наворотил там такого, что стоило бы таких мучений и такой ненависти к себе?!
Впрочем, ей было приятно, что он мучается. Это объясняло все необъяснимое, все его выкрутасы, пируэты, заходы, перепады настроения, угрюмую мрачность и внезапное веселье в самые неподходящие моменты.
И если бы он только знал, как просто для нее было разом избавить его от всех мучений! Как просто, приятно, единственно правильно!..
— Что? — спросил он настороженно и прижал ее ладони. — Тебе смешно?
— Павлик, — прошептала она игриво.
Вид у него стал такой растерянный, что она едва удержалась, чтобы не расхохотаться во все горло.
Господи, как все замечательно! Все просто прекрасно! Она даже представить себе не могла, что все сложится так хорошо.
Только нужно немедленно сообщить ему об этом, иначе дело кончится разрывом сердца или чем-то в этом духе.
«Потом найду его жену и прикончу, — пообещала себе Ингеборга, — причем не сразу, а в несколько приемов, чтоб больнее и дольше».
Она проворно вытащила свои ладони из-под его рук, обняла его и прижалась щекой к черному кашемиру водолазки.
Под водолазкой, совсем рядом с ее щекой, был он, Павел Степанов. Тяжело колотилось сердце, двигалась грудь, он шумно и коротко дышал.
— Ты просто дурачок, Паша, — негромко сказала Ингеборга и улыбнулась, не открывая глаз, — ты мне так… нравишься, что я даже… тебя боюсь.
— Нравлюсь? — переспросил он. — Я тебе нравлюсь?!
Он ничего не понимал. Он совсем ничего не понимал, кроме одного — почему-то она не кинулась спасаться, когда ей выпала такая возможность. Почему-то она осталась с ним, да еще говорит что-то несусветное, невозможное, странное…
Однако вполне реальной была ее щека на его водолазке, ее руки, обхватившие его, ее ноги, тесно прижавшиеся к его ногам, и мысль о том, что она не собирается никуда бежать, и ее кожа, ее тело — она вся, молодая, стройная, живая и теплая, отделена от него только тонким слоем одежды, эта мысль вдруг взорвалась в голове, и взрывная волна потрясла и сокрушила все, что еще оставалось там целого и вразумительного.
Второго шанса не будет. Больше он не даст ей времени на размышления. Ни за что.
