Автор
В темном, влажном лесу, где дождь утих, воздух наполнялся ароматом земли и новыми стройками. Человек стоял на краю глубокого котлована, где начиналась его большая работа. Здесь пахло будущим домом и неизведанностью нового начала.
Похоже, «Близкие люди» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Она вообще не даст ему от себя избавиться. Он ей нужен, этот здоровый, сильный, странный мужик, который боялся ее прикосновений, как будто она могла сделать ему больно.
А может быть, и вправду могла?..
— Ты еще не утонула? — Он двинул в сторону пластмассовую дверцу душевой кабины и втиснулся к ней в крошечное. заполненное паром пространство.
— Не-а. — Ингеборга моментально направила ему в физиономию сильную, как будто жестяную, горячую струю воды.
Он зафырчал, как лошадь на водопое, и замотал головой, но она не давала ему уклониться и коварно продолжала поливать водой лицо.
— Потому и изображал, — ответил он непонятно и перехватил у нее душ. Пристроил его на стену, а сам взял Ингеборгу за скользкие бока, приподнял и поцеловал в губы, по которым скатывалась горячая вода.
— Я похожа на мокрую крысу, — сказала она, чуть задыхаясь, когда он отпустил ее, и откинула назад мокрые волосы.
— Ты похожа на женщину моей мечты, — пробурчал он как-то не слишком уверенно, но она не стала переспрашивать.
— Ты знаешь, — сказал он задумчиво, когда они лежали на его диване после «второй серии», как деликатно сформулировала Ингеборга, он — закинув руки за голову, она — головой на его животе, — я несколько раз представлял себе, что ты лежишь со мной на этом диване, а я глажу твою ногу или…
— Ноги достаточно, — перебила она быстро и сунула ему под нос гладкую розовую коленку, — ничего другого я сейчас просто не вынесу.
— Не вынесу! — передразнил он, вытащил руку из-за головы и схватил предложенную коленку. — Еще как вынесешь!
Ничего этого не может быть.
Сейчас он проснется где-нибудь на жестком продавленном диване в Сафоново или в опостылевшей Леночкиной спальне и опять зайдется от ненависти и презрения к себе. У него так не бывает. Он не может лежать среди дня в постели, держать в руке гладкую розовую коленку, чувствовать животом чуть влажные волосы, и не бояться свиного рыла, и не мучиться от того, что он неприятен, нежеланен, не нужен, что его принимают только из милости да по старой дружбе.
— Паш, мне больно, — взвизгнула рядом Ингеборга, он слишком сильно сдавил ее ногу, — слышишь, Паша?! — И легко укусила его за живот.
Он быстро разжал руку.
— Ты что? — спросила она, подтянулась на локтях и легла повыше, заглядывая ему в лицо. — Что с тобой? Ты хочешь сию минуту указать мне на дверь?
— Почему ты сделала это? — спросил он мрачно.
