Автор
Анастасия Новоиспеченная вдовушка оставляет на похоронах своего покойного супруга лишь холодную решимость и привычное спокойствие. Ее белоснежные руки нервно скрещены на груди, а ладони прижат к плечам в напряженной позе, будто защищая от дневного света ясную чистоту ее внутреннего мира. За спиной Анастасии стоит Марат — муж ее покойного жениха и новоиспеченный зять, с видом человека, который еще не утратил надежды на изменение ситуации к лучшему....
– Побоку… Мне надо кое-что сжечь, – заявил Воронцов, подался вперед и подставил языкам пламени край какой-то бумаги. А когда листок загорелся, мужчина, повернув голову, на меня посмотрел. Я обомлела. Марат был пьян, причем в стельку. И как я умудрилась не заметить эту очевидную вещь, как только Воронцов рот открыл?
Глава 13
Вот я попала…
Это же надо было так вляпаться, нарваться на Воронцова под мухой. Он трезвый опасен, а если к его темпераменту и дрянному характеру подлить алкоголя, получится взрывоопасная смесь, которая если бабахнет, то от кого-то останутся одни рожки да ножки.
Медлить нельзя. Пока Марат играет с огнем и бумагой, надо тихонечко улизнуть. Выдохнула и плавно поднялась с кресла.
– Куда собралась? А ну сядь обратно! – гаркнул Воронцов и даже привстал.
Села обратно. По крайней мере, сделала я это сама, без посторонней помощи, ведь Марат не зря поднялся на ноги, наверняка готовился к неподчинению. Интересно, как Воронцов планировал меня в кресло вернуть? Ограничился бы моральным давлением или все же толкнул физически?
Особого опыта общения с пьяными у меня нет, но подозреваю, с ними лучше не спорить и тем более не стоит провоцировать агрессию, указывая им, что ведут они себя неадекватно.
– Марат, а что за бумагу ты сжигаешь? Это же документ?
– Нет, это не документ. Это глупость, бред и, черт возьми, предательство.
– А-а-а, – понимающе протянула я. – Тогда конечно сжигай.
– Не сомневайся, сожгу, – зло буркнул мой родственник и, бросив листок в самое пекло, наконец-то позволил огню его съесть. – Ну вот и все, – выдохнул Воронцов, наблюдая за тем, как скрюченная обугленная бумага рассыпалась, превратилась в прах.
– Ну раз дело закончено, можно идти отдыхать, да? – осторожно поинтересовалась я.
Но Воронцов проигнорировал мой вопрос.
– Как ты думаешь, почему Руслан покончил с собой? – разглядывая пламя, спросил он.
Нетрезвого потянуло на задушевную беседу, но я не готова обсуждать столь серьезный вопрос с Маратом в его нынешнем состоянии. С трезвым – пожалуйста. С пьяным – категорически нет.
– Не знаю, – в принципе, правдиво и лаконично ответила я, чтобы не развивать тему.
– А должна знать! – зло прорычал Воронцов. – Видно, не особо тебя муж-инвалид интересовал! Сыт, одет, обут, да и ладно, а что у него на душе, это побоку.
