Автор
Пришла пора разобраться со всем этим скандалом: я, босс медиахолдинга, отправил свой биологический материал в клиник для ЭКО. Вадим тихо смотрит на меня, а мой муж обиженно фыркает, не веря своим ушам. Я закусываю губу и стараюсь сохранить спокойствие — все из-за двух взрослых близнецов, которых я вывела в свет....
Стараясь не двигать рукой, продолжаю искать взглядом детей.
- Очнулись? — появляется в дверях акушерка. Не та, которая была со мной при родах. Другая. Незнакомая. — Отошли? — пожимаю плечами. — Голова болит?
- Да, давит жутко, — жалуюсь."
"Мгновенно забываю о любом дискомфорте, когда в палату ввозят прозрачный короб. Устремляю взгляд на розовый сверток внутри, узнаю пледик — один из тех, которые я покупала для моих детей. Вижу, как малышка копошится в одеялах, попискивает.
Терпеливо жду, когда мне принесут вторую дочь.
Но акушерка мнется на месте, потом выходит — и возвращается с Антоном. Недоуменно свожу брови. Хмурюсь, когда муж приближается и за руку меня берет. Молча.
- А где моя вторая малышка? — с опаской уточняю я и тут же начинаю строить предположения. — В кувез ее пришлось поместить, наверное? Но все ведь нормально с ней будет? Когда мне можно к ней сходить?
Я много читала перед родами. Знаю, что двойни часто рождаются маловесными, да и мои булочки на УЗИ показывали чуть больше двух килограмм.
Но, судя по тому, как бледнеет акушерка и поглядывает на Антона, все гораздо серьезнее.
- Нам очень жаль, — произносит три слова, от которых обрывается все внутри. — Второй ребенок не дышал. Вы потеряли его…
- Что-о? — ору на всю палату. Так внезапно, что доченька заходится плачем. — Нет! — шиплю, не желая больше пугать ее. — Ложь! — приподнимаюсь на локте, и катетер впивается в вену.
Антон берет меня за плечи, желая успокоить. Но ни слова не говорит. Будто онемел внезапно.
— Это был крик первой малышки, — спорит акушерка. — Вот она, — указывает на ворочающийся сверток.
Общается со мной, как с сумасшедшей! А сама нагло лжет!
- Нет! Вы врете! Вы даже при родах не присутствовали, — выплевываю обвиняюще. — Где моя дочь? Антон! — с мольбой смотрю на мужа. Защиту в нем ищу.
- Соболезную, мась, — он целует меня в лоб.
- Нет, — отталкиваю его, рывком подскакиваю, пытаясь сесть. — А-ай! — воплю от резкой вспышки внутри.
Сильные руки обхватывают меня, не позволяя навредить себе еще больше. Но я трепыхаюсь в объятиях мужа, как раненая птица.
- Успокоительное! — орет кто-то чужой над ухом. — Вам нельзя вставать, что же вы творите, — обращено уже ко мне.
Вижу, как мою малышку увозят.
