Зря я, выходит, не общался раньше со своими так называемыми, не прощай папочка, сотрудниками! Даёшь жуткого Шефа в массы! Хочу знать, каким ты меня воображал.
— Ты точно не ошибся с профильным отделом? Тебе бы в тщеславие, — брякнул я.
То есть, как вы понимаете, несло меня уже просто со страшной силой. С одной стороны, я всегда обожал дёргать за усы всех мимо пробегающих тигров, с другой стороны, присутствие Легиона влияло на меня, как крепкий алкоголь на пару дней не жравшего малолетку.
Повезло, что пока что, кажется, Легиона это развлекало.
— О, ты всерьёз считаешь, что я не мог бы при желании уютно устроиться в любом из отделов? Я сочетаю в себе всё самое лучшее… ну, то есть, самое худшее. Ты понял. Я есть всё и я есть все.
Его сияющая улыбка бесила до невозможности. Боюсь, мой ответный оскал совсем не тянул на хоть какое-то подобие уважительности, но Хэла всё, кажется, устраивало.
Похоже, он находил меня ужасно забавным.
— Но вообще-то должен отметить, что вот в данном конкретном случае моё любопытство относится не только к тщеславию, — заметил он вкрадчиво. — Тут же вот какое дело… ты ведь понимаешь, что собираешься описывать не меня, а себя?
— Я не понял…
— То, как люди и прочие заинтересованные сущности воображают себе меня, не говорит обо мне почти ничего. Но всё рассказывает о них самих. Как же много выводов можно сделать о целой культуре, просто поглядев, как она изображает меня! И не только глобально. Ты вот никогда не задумывался, что это и есть самый простой и удобный способ узнать о человеке если не всё, то самое важное?
— Спросить, как он представляет тебя?
Хэл тихо рассмеялся, и его смеху вторили тысячи, миллионы голосов. И было что-то в его постоянно меняющемся и в то же время постоянном лице, в его веселье, в его словах, отчего я подумал: Легион вовсе не так страшен, как я воображал.
Он намного страшнее.
Хотя бы тем, что он совсем не то, чем кажется.
И тем, что его притяжению и очарованию совершенно невозможно сопротивляться.
Будто поняв, о чём я думаю (хотя почему же будто?), Хелаал склонился к моему уху.
— Когда хочешь быстро понять, кто стоит перед тобой, обычно достаточно задать пару вопросов, — шепнул он доверительно, и его горячее дыхание пахло утренним ветром над Нилом, и южными пряностями, и сладким жаром пустыни. — Мой друг спрашивает обычно: ""Что помогает вам дышать"". И ещё он любит вопросы вроде ""А вы есть или просто снитесь подводному чудищу?"", или ""Не подскажете мне верную дорогу?"", или ""Как нарисовать мурлыканье кошки?"" — но всё вышеперечисленное он бережёт для особых случаев. Для более, скажем так, интересной клиентуры. Учитывая, что он физически не способен нигде заблудиться, вопрос про дорогу особенно смешон. Подозреваю, это такая шутка, которая должна быть понятна лишь избранным.