В мире отчаянных нежити найдется место даже для демона-клубчика "Адская работёнка". Здесь ты встретишь не просто фриков, но и психиатров, подсаживающихся на клиентов. Особенная специфика работы здесь заставляет тебя сомневаться: в этом клубе действительно есть место всем, от человеческого невроза до демонического проклятства....
Да и сказал ты тогда одну важную вещь, которую я хочу теперь вернуть тебе: каждый спасает сам себя. Ты ведь понимаешь, что меня это тоже касается?.. Я знаю, что я делаю, Шаакси. Я знаю, как уничтожить Варифиэля. И… я обещаю, что вернусь к тебе. На этот раз я не собираюсь, выражаясь твоими словами, пафосно самоубиваться. Я просто хочу закрыть старые и сложные счёты, которые только между мной и Железным Ангелом. Ты же, с другой стороны, должен прямо сейчас пойти и позаботиться о Кольце. Насколько мне объяснили, этого не может сделать никто, кроме тебя.
— Насколько тебе объяснили, — прищурился я.
— Верно, — она ответила спокойным непроницаемым взглядом.
А я уже и забыл, как хорошо в позапрошлой жизни она играла в азартные игры. И каким самоконтролем отличалась в прошлой. И…
А ведь она больше не ребёнок, и не человек тоже. Теперь возраст её души равен памяти, а значит, мы практически ровесники.
И она права: если она сама себя не спасёт, то этого не сделает никто.
Она права: я должен доверять ей, потому что теперь мы на самом деле равны.
Я ухмыльнулся.
— Что же, душа моя, — сказал я ей, — развлекайся тут. Мне надо сходить и как-то решить вопрос со своим коллегой и одной дурацкой ювелиркой… Но учти, что мы с Гектором ждём тебя к ужину.
— О. В моей старой квартире напротив часов?
— Эй, это моя квартира!
— Ну-ну… Иди, Шаакси. Я буду к ужину.
Я покосился на старину Вафа, который как раз очухался и двигался в нашу сторону…
И ушёл.
“Тебе лучше быть к ужину, — подумал я, шагая в отражения.
*
40
Я знал, где найду его. Демон всегда чувствует смерть контрагента, это правило. И, учитывая всё, что пряталось в голове у Ю., мне не так уж и сложно было сложить два и два, получив закономерные сорок восемь (чтоб тебя, Шеф, и твои закономерности).
На этот раз я материализовался не в кресле посреди пентаграммы, а на границе её очертаний, возле книжных стеллажей.
Тем не менее, старый колдун выглядел так, как будто просто спал. Сидел в кресле, сложив руки и уронив голову, укрытый пледом: его убийца, разглядывающий сейчас меня своими чистыми и ясными голубыми глазами, позаботился о том, чтобы придать телу приличную позу.
