В мире отчаянных нежити найдется место даже для демона-клубчика "Адская работёнка". Здесь ты встретишь не просто фриков, но и психиатров, подсаживающихся на клиентов. Особенная специфика работы здесь заставляет тебя сомневаться: в этом клубе действительно есть место всем, от человеческого невроза до демонического проклятства....
Тут тебе и перерождённые языческие божки нижнего уровня, и восплощнные духи слабеньких природных явлений, и даже овеществлённые эмоции или иллюзии…
А ещё, конечно же, люди.
Конечно, нельзя сказать, что любой рандомный господин Даздрадупий с улицы может, подавившись хот-догом, стать ангелом или демоном. Для такого повышения (или понижения, уж как посмотреть) должно многое сложиться — на кругу перерождений, в личном Предназначении, в суммарном весе прожитых жизней, в качественном воплощении души… Но ещё, конечно, нужно волеизъявление.
И вот тут я, признаться, не понимаю.
Зачем, во имя всего проклятого, этой душе могло понадобиться становиться ангелом?!
Ангел не спешила разрешить мои сомнения. Она молчала какое-то время, показавшееся мне вечностью.
“Я не помню подробностей, — ответила она в итоге задумчиво. — Не знаю, известно ли тебе это, но перерождённые боевые ангелы далеко не сразу вспоминают свои прошлые жизни. Они приносят в жертву в том числе свои воспоминания, чтобы защитить мир от зла. Ещё при жизни они возносят соответствующие молитвы…”
“И предполагается, что ты очень хотела что-то защитить?”
“Видимо.
Я машинально кивнул.
За всё это длинное время она лишь один раз воплощалась в животном (а точнее, внезапно даже растительном) обличье, и было это очень давно. Все остальные перерождения её души были вполне человеческими.
“Также предполагается, что я очень хотела кого-то защитить от зла. Хотела настолько, что была услышана.
Я хмуро смотрел на мелькающие перед глазами одинаковые коридоры.
Это объяснение, уж простите за тавтологию, мало что объясняло. Если честно, у меня только появилось ещё больше вопросов.
Её последним воплощением был колдун-астроном, призвавший меня ради знаний. Между нами установился забавный сорт дружбы-вражды, которым я искренне наслаждался. Иногда мне хотелось склонить чашу в сторону именно дружбы, но…"
"Игра тогда шла серьёзная, многое висело на волоске, и я постоянно ловил отсветы стальных крыльев Вафа на коньках фигурных пражских крыш, чувствовал, как подрагивает земля от тяжёлой поступи големов, знал, сколько охотников за демонами бродит по округе.
