Якут с грохотом закрыл за собой люки и с нескрываемым облегчением выдохнул.
– Вот видишь, полковник, рядовой успокаивается, – сказал я. – Потому что здесь совсем не опасно. Ты хороший стрелок, ты хороший боец. Двух косорогов убил, на генерала хватит… Все, успокоился?
Брыль угнетенно кивнул.
– Ну, вот и отлично… А она мне говорила, что ты со страха в штаны наложишь.
Мне пришлось немного подождать, пока он отреагирует на мой комментарий.
– Кто она?
– Марица. Она здесь недалеко, в Мокрянке жи-
вет… Она мне посоветовала, чтобы мы тебя взяли. И как это сделать, подсказала. Она знала, что ты с блокпоста деру дашь…
– Она знала? – заторможенно спросил полковник.
Он смотрел на меня как на умалишенного… Нет, это не был взгляд психотерапевта, общающегося со своим пациентом. Он глядел на меня, как больной на своего соседа по палате номер шесть. На еще более тронутого соседа…
– Ну вот, вижу движение мысли, – ободрительно улыбнулся я. – Что-то там у тебя в голове зашевелилось… Марица – злоформер… Я не знаю, какого она пола. Может, она вообще бесполая. Но к нам она выходила в образе женщины. Красивой женщины. Ты любишь красивых женщин, полковник?
– Э-э…
– Значит, любишь… Надо будет, чтобы ты на нее посмотрел.
– 3-зачем?
– Затем, что ты становишься солдатом… Страшно тебе было, знаю. Ты боялся, но бой принят. Или нет?
Брыль думал недолго.
– Принял, – с чувством уважения к себе кивнул он.
– А то, что седым стал, так это признак мужества. Значит, многое в своей жизни повидал. Значит, смелый, если свой нос в это многое сунул…
– Как седым стал? – вытянулся в лице Брыль.
– Да просто.
Якут достал из кармана маленькое круглое зеркало. Он бы не был самим собой, если бы не прокомментировал это действие:
– Я его всегда с собой ношу. Чтобы жизнь страшной не казалась. Посмотрю на себя, и даже зомби красавец по сравнению…
Брыль промахнулся, пытаясь взять зеркальце. С открытым ртом смотрел на Якута, поэтому и оплошал. Это удалось ему со второй попытки. На свое отражение он взглянул под впечатлением увиденного, поэтому седая голова не вызвала у него предобморочного состояния. И в истерике он биться не стал."
"– И как я могу встретиться с этой Марицей? – дрожащим от внутреннего напряжения голосом, но все же без животного страха, относительно спокойно спросил он.
– Думаешь, если ты такой красавчик, то она тебя непременно полюбит?.. – хмыкнул Якут. – Не полюбит. Потому что мы для Зоны свои. А ты, полковник, извини, чужой.
– Да, я полковник, – кивнул Брыль с видом человека, вспомнившего вдруг о чувстве собственного достоинства. – А вы – рядовой. И вы не должны обращаться ко мне на «ты».
Это был выговор, но Якут совершенно не смутился:
– А вот как станешь для Аномалья своим, так и «вы» будет.