Блонди и медведь — это напряженная сцена в душном офисе, где секретарь вдруг заявляет о своем уходе. Будто из-под полы выходит тяжеловесный мужчина, незаметно проникший в ее жизнь, и раздавленная она пытается заставить его задуматься на ходу. Атмосфера напряженной борьбы за контроль над ситуацией и неизвестностью будущего....
И только теперь понимаю, что за мной никто не гонится. Перевожу дух и замечаю, как в окне ехидно улыбается старуха. Видимо, в этом и был ее план – выгнать меня на мороз.
Вот же сука!
Утопаю по колено в снегу, бегу вокруг дома. Благо на мне валенки! Платье с глубоким декольте ни разу не греет, зато бархатная и нижняя юбки обвиваются вокруг ног, не давая заледенеть окончательно. Всего-то обогнуть здание и войти с парадного входа.
Нажалуюсь Захару! Этим мерзавцам мало не покажется. За что они меня так? Наверняка Алиса подговорила!
Бегу, сама не понимая куда.
Ой, мамочки! Здесь же медведи водятся! И волки…
Зажимаю рот, стараясь не закричать. Хорошо хоть фонари светят, отпугивают зверей. Надо разворачиваться и бежать обратно, пока в ледышку не превратилась.
И Захар… Где ты, Беров? Почему не ищешь меня?
Лихорадочно оглядываю темные окна гостиницы и не понимаю, что за ними? Номера, круглосуточные службы? Что-то не похоже.
Тупо таращусь на фасад здания, в надежде найти хоть за одним окном какую–то жизнь. Но все бесполезно. Темные глазницы сливаются с мрачной бревенчатой стеной, забирая у меня последнюю надежду.
Сзади слышатся голоса. Двое мужчин убеждают в чем-то девушку, а она смеется в ответ.
«Люди! Господи, люди! Спасибо тебе! Сейчас мне помогут!» – Оборачиваюсь на автомате. И замираю в ужасе.
Отморозки, которые не давали мне пройти в холле, и которых выгнал Захар. Девушку я не знаю, или не узнаю. Слишком низко натянута на глаза шапка, и подбородок закрывает высокий воротник пуховика. Но злые глаза говорят сами за себя. Она настроена так же, как отморозки. И наверняка хочет моей погибели. Почему? Зачем? Потом поинтересуюсь… если выживу.
Только я вам не дамся, придурки!
Поспешно оглядываюсь по сторонам. Мне бы дубину какую-нибудь. До конца придется биться. Помощи ждать неоткуда.
«Эх, Захар, Захар!» – с горечью думаю напоследок. Утираю бегущие по щекам слезы.
И вытаскиваю дрын из заснеженной ограды, стилизованной под плетень. Древко идеально ложится в ладонь. И сама длина идеальная. Как две вытянутых руки. Значит, близко никто не подойдет. Перехватываю в руке палку.
