Наслаждаясь ритмичными вибрациями мощного двигателя, мы пронеслись мимо ожидания и погрузились во тьму ночного города. Водитель "Спартанца" жестами показал нам зеленый сигнал на парковке - единственная надежда нашей спасительной вылазки из центра.
Неровная поверхность, торчавшие пни, корни… По пути я несколько раз останавливался и переходил на шаг, чтобы тихой сапой преодолеть наиболее тяжелые участки и не грохнуться вместе с мешком на землю. Дыхалка всячески протестовала, я запыхтел уже через пару сотен метров. Больше всего раздражало, что я не знаю, сколько времени прошло — и сколько минут осталось у меня в загашнике. Задумка считать секунды про себя провалилась с треском, когда я в очередной раз споткнулся о пень и сбился со счета. Хорошо хоть мешок со стеклом удалось удержать и не разбить бутылки.
Но даже учитывая эти вводные, я не стал бросаться вперед сломя голову. И правильно сделал. Вскоре я нагнал Танка. Пацан ползал на четвереньках по небольшому пятачку, собирая рассыпанный из мешка мусор. Грязный весь. Предположу, что он споткнулся и, полетев кубарем, растерял содержимое своего мешка.
— Боец, сколько времени прошло? — выпалил он, не поднимая глаз.
Дышал Танк довольно тяжело, лоб покрыла испарина, лицо сделалась цвета бурака.
— Не знаю, — честно признался я. — Шиза далеко ушел?
— Я его не видел, — Танк гулко выдохнул, восстанавливая дыхание. — Сука, у него как в одно место торпеда вставлена!
Задерживаться я не стал, двинулся дальше.
— Танк, догоняй давай.
— Иду… — он уже заканчивал.
Примерно через километр я, наконец, выбежал к берегу напротив базы отдыха. Шизу я едва разглядел — на том берегу, метрах в двухстах от базы.
Вот так, с мешком, я начал заходить в Дон, ощущая ногами ракушки и песок. Вода с утра оказалась совершенно ледяная, что не добавляло удовольствия от происходящего. Краем уха я услышал, как на берег прибежал Танк, его тяжелое дыхание было невозможно пропустить.
И здесь моя тактика набрать пустых бутылок в мешок сыграла мне на руку. Мешок не стал тонуть и кое-как держался на воде. Зайдя в воду по грудь, я поплыл. Плыть было еще тяжелее, чем бежать.
