Наслаждаясь ритмичными вибрациями мощного двигателя, мы пронеслись мимо ожидания и погрузились во тьму ночного города. Водитель "Спартанца" жестами показал нам зеленый сигнал на парковке - единственная надежда нашей спасительной вылазки из центра.
Меня держали на пресс-хате, чтобы я отказался от своих принципов. Я не сломался, не взял их бумагу и ручку, не отрекся. Моя позиция по-прежнему тверда, как сталь. Вот что я хочу донести. Они жаждут списать бардак на воров, но не понимают, что по-воровски и есть по-людски. Братва, они сами накидывают удавку на свою шею. Один мудрый человек сказал — разделяй и властвуй. Когда враг слишком силен, наша задача — расколоть его изнутри, втереться в их доверие и помочь набросить на шею петлю, а как только удавка встанет на место — крепче затянуть.
Демид закончил чтение, свернул листок с прогоном от Михалыча, сунул за пазуху.
— Михалыч считает, а я его поддерживаю, что единственный реальный путь — начать работать с москвичами и не позволить им развязать бойню, — продолжил Демид Игоревич. — Мы считаем нужным озвучить столичным, что согласны перетерть все непонятки и рассмотрим варианты взаимовыгодного сотрудничества. И лично у меня нет никаких сомнений, что москвичи предпочтут работу с нами, чем иметь дело с вокзальной шушерой.
Закончив, Демид оглядел трибуну. Все до сих пор молчали, так и сяк раскадывая в голове услышанное.
— Кто хочет высказаться?
Со своего места поднялся Заур, я видел, что он возбужден — кровь прилила к лицу, облизывает губы. Выйдя на поле, он взял микрофон."
"— Демид, мы что, будем теперь под москалями ходить, брат? Поступимся своими принципами? — Заур начал задавать неудобные вопросы, на трибунах поднялся ропот.
Я видел, как изменилось лицо у Заура. То ли ему было больно перечить Демиду, то ли так взбесило услышанное…
Но Демид Игоревич ему спокойно кивнул.
