Наслаждаясь ритмичными вибрациями мощного двигателя, мы пронеслись мимо ожидания и погрузились во тьму ночного города. Водитель "Спартанца" жестами показал нам зеленый сигнал на парковке - единственная надежда нашей спасительной вылазки из центра.
На грохот уже бежал второй крендель, который на перекрестке обстановку пас, чтобы никакие пассажиры к месту разгрузки не прошмыгнули. В первый-то раз, когда Рябой банки грохнул, Араик специально сигнал своему кенту подавал, что все в порядке и под контролем. Сейчас же никакого сигнала не последовало, потому что Араик лежал в отключке, весь в осколках и огуречном рассоле.
— Что здесь происходит?!
Запыхавшись от спринта, второй армянин увидел лежавшего на асфальте Араика, перевел взгляд на кладовщика, шатавшегося по складу с завязанными руками.
Ну и сразу за пазуху полез за стволом. Понял мужик, что пахнет паленым.
— Мамед, брат! Наших мочат! — заорал он, вытаскивая ствол.
Не знаю почему, но Мамед не торопился из кабины вылезать, как будто оглох. Нам же на руку. Я не стал ловить тупняка, сблизился с армянином и пробил ему маваши в голову.
Упс.
Нежданчик, да?
Его отбросило на ворота, и он сполз на пятую точку, подбородок на грудь уронил. Пистолет выпал на асфальт, и я его тут же себе прикарманил.
— Уходим! — бросил Рябому.
"Прислонившись к кузову, чтобы меня не было видно через зеркало бокового обзора, я подбежал к кабине с левой стороны. Рябой побежал справа, но прежде дверцы кузова захлопнул. Мамед так и не шелохнулся, а когда я забрался по ступенькам к месту водителя, то стало понятно, почему. Кавказец, откинувшись на кресло, слушал музыку. В ушах наушники, на торпеде плеер лежит кассетный. Сам Мамед качал в такт головой, кайфовал. Ну а че, пацан молодой, а плеер сейчас — все еще диковинка.
Можно было попытаться схватить кавказца за шиворот и из кабины вышвырнуть, но больно, зараза, крепкий. Проблему возникнут, как пить дать. Поэтому не долго думая я наставил черное дуло ствола ему в висок. Мамед вздрогнул от холода стали, открыл глаза и вытаращился, косясь на меня. Понимая, что он ни хрена не услышит в наушниках, я выдернул провод из его уха.
— Брат, не убивай, брат, — выдавил кавказец, не понимая, что происходит и почему грузчик наставляет на его висок ствол.
— Вали. Отсюда, — раздробил я свои команды.
Спорить у кавказца желания не возникло, он вскочил с водительского кресла, бросив и плеер, и ворох накладных на торпеде. Выпрыгнул, как сайгак, из кабины и бросился наутек, не оглядываясь. Судьба двух армян, которые начали очухиваться и ползали пока на четвереньках, его волновала мало. Что тут сказать, правильно мыслит пацан, свою жопу надо спасать первой. Мочить Мамеда я не стал, в таком состоянии, как сейчас, он не представлял опасности.
