Бриан вздохнул, глаза Морида были широко распахнуты от удивления. "Что слышал?" — переспросил он, поднимаясь и медленно приближаясь к столу. Здесь шла речь о боевой ботанике — странных сочетаниях вибрирующих растений, которые становятся невидимыми для сознания, как только попадают на голодный язык. Это была жестокая и напряженная тайна, где каждое слово и каждый жест могли разрушить мир....
Но Бриан только помотал головой на наши заполошные вопросы и едва не волоком потащил своих двоих друзей и меня… в лазарет.
— Не хочу повторяться, а у него мало времени, нужна помощь лекарей, которые рвутся погрузить в лечебный сон, — только и пропыхтел мой боевик на бегу.
Наверное, он бы объяснился понятнее, если бы кто-то из нас уперся. Но его друзья и не думали заниматься такими глупостями, а я все же понимала, что шутки кончились.
К тому же до медчасти бежать всего ничего. Особенно когда тебя едва не волоком тянет за собой преисполненный сил и энергии боевик, у которого, похоже, открылось второе дыхание.
Но все эти мысли и малейшее недовольство, которое могло возникнуть, мигом улетучились без следа, стоило нам увидеть на больничной койке Коукервилле Росса!
Я испуганно замерла на пороге, всматриваясь в землисто-серое исхудавшее лицо. Мой взгляд отметил и залегшие глубокие синяки под глазами, и искусанные обветренные губы, и перебинтованную правую ключицу. Что говорить о прочих синяках и ссадинах, густо украшавших кожу всегда улыбчивого и жизнерадостного парня? В первый миг мне вовсе показалось, что он не дышит и нас просто привели попрощаться.
— Ку-ук! — заорал Фо над ухом так, что я едва не шарахнулась от него в стену. Что говорить о несчастном едва живом парне, отдыхавшем до нашего прихода? Он медленно открыл глаза и слабо улыбнулся.
Тихий скулеж откуда-то снизу заставил меня опустить глаза. Покрывало на кровати колыхнулось, и я охнула:
— Снежок?! Боги…
Пес выглядел гораздо хуже хозяина. Если бы дело происходило где-то в другом месте, не рядом с Куком, я бы не узнала собаку. Тощий, облезлый грязно-серый волк ничем не напоминал пушистый белый шар с лукавыми голубыми глазами.
— Снежок… — Рука больного скользнула вниз, в остатки шерсти его фамильяра. И оба тут же заметно приободрились. Снежок завилял хвостом, Кук окончательно открыл глаза и даже попытался сесть.
Парни наперебой рванули помогать, подкладывать еще подушек под спину, подать стакан воды с тумбочки.
Коукервилле благодарно кивнул и долго пил, а потом посмотрел на нас вполне ясным взором.
— Тварь захватила большого отца.
Кто-то негромко вскрикнул.
