Летнее солнце притягивалось к лесным вершинам, заливая все вокруг ярким светом. В воздухе витала какая-то непонятная тайна, словно призрак затаился в предвкушении будущего боя. Ночь не наступила, а лишь замолчала природой, ожидая того, что вот-вот разыграется под улыбкой дня....
А это что? Ого! Сосновский сунул в карман находку и вышел из кустарника на берег, постоял, прислушиваясь, а потом с силой бросил в воду подальше от берега тряпку, в которую вместе с камнем были завернуты документы пассажиров машины. Вернувшись к «Хорьху», он снял его с ручного тормоза и, упираясь ногами в землю, покатил вниз по берегу к обрыву. Еще немного, и машина покатилась сама, все набирая и набирая скорость. Через несколько секунд она опрокинулась крышей вниз и упала с громким всплеском в воду. Через опущенные стекла вода сразу стала заполнять машину.
Максим потерял ориентацию уже через час. Пасмурное небо и густой лес, по которому вилась и вилась тропинка. Тихий топот копыт лошадей. В каком направлении они ехали? Плотная пелена облаков не позволяла хоть на миг рассмотреть, где находится диск солнца. И все-таки ему казалось, что они двигаются к Харькову, но объезжают город с севера.
Лес кончился неожиданно. Проводник остановил свою лошадь на опушке и оглянулся на спутников. Вместе с Шелестовым ехали еще двое, но кто они, Максим не знал. С ним за всю дорогу никто не обмолвился ни словом. Просто Сидорчук сказал, что ему надо ехать с этими людьми, они проводят его к тому, кто хочет с ним поговорить.
До нужного им места, по воде, а потом, плутая по разрушенной части города, они добрались уже далеко за полночь. Последовал короткий стук в массивную деревянную дверь одноэтажного крепкого дома, еще купеческой постройки, обмен паролями, и наконец всех впустили внутрь. Открывший дверь человек о чем-то пошептался с проводником и снова выпустил его на улицу.
