Оказалось, что мать планировала, чтобы они оба умерли той ночью: она — через повешение, он — через газ.
Вокруг меня раздается плеск воды, а затем ко мне прижимается маленькая фигурка.
Я смотрю вниз и вижу Аннику, лежащую на моей груди. Ее дрожащие пальцы гладят мою стиснутую челюсть, и две полоски слез окрашивают ее прекрасное лицо.
Мои мышцы медленно расслабляются, и я вытираю ее щеки большими пальцами.
— Почему ты плачешь?
— Потому что я хочу протянуть руку и обнять этого мальчика, но не могу. — Она обхватывает меня руками за талию в крепком, теплом объятии. — Мне так жаль.
Мои пальцы впиваются в ее волосы, и я отворачиваю ее лицо."
"— Тот мальчик мертв, вместе с теми подонками, которые называли себя родителями. Из его пепла воскрес совершенно другой человек, и единственные мои родители — Эйден и Эльза Кинг. Так какого хрена ты жалеешь меня. Разве я не говорил не делать этого?
— Я и не жалею. — Ее губы дрожат, и она не пытается бороться с моей хваткой на ее волосах. — Я просто хочу разделить твою боль.
— Здесь нечем делиться. Эта глава закончилась.
— Но...
— Заткнись. — Я отпускаю ее волосы. — И убирайся.
Из-за нее я докопался до той части себя, которую предпочитаю держать глубоко зарытой, чтобы ни у кого не было шанса ее обнаружить.
Аннике, блядь, Волковой просто нужно было сунуть свой нос туда, где ему не место.
Она встречает мой взгляд.
— Если ты будешь продолжать отталкивать меня, у тебя никого не останется.
— Я могу с этим жить.
— А я не могу.
— Анника. — Я скрежещу челюстью. — Или уходи, или я тебя трахну. Больно или нет.
Она не делает ни шагу и даже не колеблется, ее глаза не покидают мои.
— Ты должна была убежать, пока я был милым, маленькая девочка. — Я дергаю ее за талию. — Сядь на мой член. Это будет долгая, блядь, ночь.
Затем я трахаю ее, кусаю, ставлю метки и заставляю ее полностью пожалеть о том, что она выбрала меня.
Проникнула под мою кожу.
Стала тем человеком, который, как я не знал, мне нужен.
Глава 20
Анника
Я вздрагиваю, когда жесткий язык продолжает подниматься и опускаться.
На моем лице.
Я резко просыпаюсь, и мои глаза чуть не выпучиваются от вида крошечной мордочки, ушек и усиков.
— Тигр? — я чуть не вскрикиваю, и он испуганно отпрыгивает назад на кровать, а затем снова медленно вальсирует в мою сторону.
Он вырос с тех пор, как я в последний раз видела его в приюте несколько недель назад, но я не сомневаюсь в том, что это он. У него даже есть милая родинка в форме сердечка между глазами.
Я сажусь и морщусь, когда мои мышцы ноют от боли. Ванна почти ничего не дала после того, как Крейтон трахал меня на четвереньках на плитке, потом у стены и на кровати.
Это было так мощно и грубо, и он не сдерживался, как в первый раз. Он брал и брал и дарил мне ослепительное оргазмы взамен.