Анника, должно быть, заметила изменение в моем тоне, потому что она делает паузу, ее губы разошлись, и розовый цвет расплылся по ее щекам и фарфоровой шее.
— Ты... ты...
— Ты действительно потеряла дар речи?
Она делает вдох.
— Клянусь, я становлюсь такой только рядом с тобой.
Я улыбаюсь и притягиваю ее к себе, когда несколько детей пробегают мимо нас к родительским машинам.
— Чему ты улыбаешься? — она тычет меня в бок. — Это не смешно.
— Это забавно.
— Хорошо, что я развлекаю тебя.
Она дуется, и это выглядит, блядь, очаровательно.
Настолько очаровательно, что я дразняще шлепаю ее по лбу.
Она поднимает на меня глаза.
— Нет, нет, даже не пытайся флиртовать со мной.
— Это то, что я делал?
— Ага. Ты просто думаешь о том, как пристегнуть меня к своей кровати и заставить меня умолять.
— Я?
— О, пожалуйста. Я вижу, как садизм светится в твоих глазах, ты знаешь. — Вздох. — Если кто-то скажет, что трудно быть твоей игрушкой, я полностью поверю.
— Ты не моя игрушка.
Она замирает, розовый оттенок снова возвращается на ее щеки.
— Тогда кто же я?
— Ты моя.
— Есть ли разница?
— Я никогда не оставлял игрушек на долгое время.
— До меня?
— До тебя.
Она снова тычет в меня, прикусывая уголок губы."
"— Ты говоришь и делаешь все правильные вещи сегодня. Не то чтобы в другие дни, но обычно ты не такой... беззаботный.
— Я не беззаботный.
— Никто другой не обвинил бы тебя в этом. Но не волнуйся, я сделаю беззаботную часть за нас обоих. Я позабочусь о том, чего ты не можешь, и наоборот.
— И что же это?
Она вырывается из моих объятий и встает передо мной, затем начинает считать на пальцах.
— Я буду планировать все свидания и следить за тем, чтобы вокруг не было много людей. Я буду планировать вечеринки по случаю дня рождения и приглашать наших друзей, но когда я почувствую, что ты раздражен, я любезно выгоню их. Я также буду разговаривать со всеми людьми от твоего имени, если они тебе не нравятся. Я позабочусь об украшениях и красивой эстетике. О, я также буду танцевать для тебя, как лебедь, хотя ты, вероятно, разорвешь мои красивые платья, потому что ты можешь быть диким. Но, в любом случае, это то, что я буду делать.
Я поднимаю бровь.
— А что я буду делать потом?
— Ты можешь бить людей, если они тебя раздражают. Хотя я бы предпочла, чтобы ты этого не делал, но ты сказал, что тебе нужно очищать энергию, так что, думаю, это не помешает время от времени или в бойцовском клубе. И еще, ты можешь похитить меня из любой социальной ситуации, если почувствуешь, что мне неловко и я прибегаю к притворству. Никто не будет возражать, если это будешь ты, потому что все привыкли к твоему прямолинейному характеру.
Я не могу сдержать улыбку, которая приподнимает уголки моих губ. Это случается чаще всего рядом с Анникой.