Автор
Принцесса мафии вынуждена выйти замуж за холодного и опасного Крейтона Кинга. Его молчаливость и эмоциональная отстраненность скрывают дикую природу, способную перевернуть её мир. Когда маска падает, герои оказываются в безумной игре страсти и боли, где любовь становится оружием.
Я поднимаю руки, чтобы вцепиться в его волосы, и катаюсь по его лицу, в то время как звезды пляшут в моем зрении.
Мощный оргазм омывает меня.
На этот раз он более отчаянный, такой абсолютно безумный по своей силе, что я удивляюсь, как не теряю сознание.
Мои веки опускаются, маскируясь ресницами, когда я пытаюсь заглушить свои бесстыдные стоны.
Голова Крейтона появляется между моих ног, и он шлепает по моей киске так безжалостно, что я вскрикиваю.
Удовольствие смешивается с болью, и я не знаю, от чего текут слезы — от первого или от второго.
— Разве я сказал, что ты можешь убрать руку со стола?
Я качаю головой, а он смотрит на меня.
— Нет, — бормочу я, когда моя потная ладонь снова ложится на стол.
— И каким, по моим словам, будет твое наказание?
— О.
— Это не ответ.
— Десять.
Пугающее возбуждение охватывает его черты при обещании наказать меня. Он получает удовольствие от осознания того, что причинит боль, что на моей плоти появится карта его рук.
— Начинай считать. — Его рука снова опускается на мою киску, и я вздрагиваю, задыхаясь.
Боль от его шлепков усиливается с каждым разом, доставляя минимальное удовольствие, достаточное для того, чтобы я захотела кончить, но недостаточное, чтобы позволить мне это сделать.
Он дикий, абсолютно безжалостный в исполнении своего наказания. Он не останавливается, когда я вскрикиваю, кричу или всхлипываю.
Особенно когда я рыдаю.
Мои слезы усиливают садистский блеск в его глазах, потребность в большем, большем и еще большем... большем.
Зверь.
Вот кто он сейчас, с его резкими чертами лица, челюстью и тонкими губами.
И контроль.
Он капает с него. Каждый раз, когда мои ноги подкашиваются или падают, он выпрямляет их обратно, чтобы я была в правильном положении.
И я в его распоряжении, чтобы он делал со мной все, что пожелает.
К тому времени, как он заканчивает, я плачу навзрыд. Моя киска словно горит, даже возбуждение покрывает мои бедра.
Крейтон отталкивается от стула и возвышается надо мной. Мои ноги все еще согнуты, все тело дрожит, а слезы покрывают мои щеки. Однако я не осмеливаюсь их вытереть — вдруг это доставит мне еще больше неприятностей.
Я все еще не понимаю, как это работает, но знаю, что, несмотря на боль и дискомфорт, меня необъяснимым образом тянет к нему.
Его рука тянется к моему лицу, холоднее моей разгоряченной щеки, больше и... безопаснее.
Он проводит большим пальцем под моими веками, скользя слезами по моей коже, а я тихонько фыркаю.
