Ты действительно в порядке? Скажи мне правду.
Брэн:Немного побаливает, но я в порядке.
Николай:Фото или я не поверю.
Брэн:Николай, нет.
Николай:Малыш, пожалуйста? Мне нужно увидеть тебя хоть мельком. Даже если это будет только твое лицо.
Брэн:Ты пропустил ту часть, где я сказал, что на учебе?
Николай:Отлично. Тогда я буду первым.
Я обхватываю пальцами свой увеличивающийся в размерах член и делаю несколько снимков, а затем отправляю их ему.
Брэн:Николай! Какого черта ты присылаешь мне фотографии своего члена, когда я сказал тебе, что нахожусь в общественном месте?
Николай:Чтобы составить тебе компанию. Тебе лучше думать о моем члене, потому что я не могу перестать думать о твоем. Мне нужно снова трахнуть тебя, малыш. Я возбуждаюсь при мысли о том, как буду трахать твою задницу.
Брэн:Я отключаю звук.
Я улыбаюсь, представляя его смущенное выражение лица, затем решаю, что достаточно помучил себя на некоторое время, и заканчиваю переписку. И я не соврал. Теперь я действительно возбужден.
Брэн:Кстати, я заметил, что у тебя дома нет еды, поэтому заказал тебе на завтрак итальянскую выпечку.
Я ухмыляюсь.
Он любит меня. Я просто знаю, что любит.
Ладно, не любит, но ему не все равно, а это уже неплохое начало.
Оказывается, все были обеспокоены моим исчезновением вчера вечером.
Джереми связался с полицией и все такое, потому что воспринял мои слова об убийстве невинных девушек всерьез.
Он умеет драматизировать.
Ладно, возможно, когда я был в таком настроении, я мог случайно причинить кому-то боль, если Брэн действительно использовал его в качестве замены.
Не осуждайте. Это не моя вина, что я мыслю только в черно-белых тонах."
"Килл и Гарет проверяли все места, куда я обычно ходил — клубы, еще один бойцовский ринг. Змеи. Я серьезно, они действительно постучали в дверь к Змеям и сказали:
— Привет, я знаю, что мы ненавидим друг друга, но не видели ли вы этого массивного идиота-ублюдка, который весь в татуировках?
Это не я придумал. Гарет пересказал все слово в слово.
Мои сестры сходили с ума, звонили мне всю ночь. Майя оставила дюжину сообщений, крича, умоляя и плача.
Господи Иисусе.
— Где ты был на самом деле? — спрашивает она, когда мы сидим в ее любимой кофейне в центре города.
— Выкладывай, Нико, — отвечает ее близняшка, Мия, жестикулируя активнее, чем нужно.
— Да, выкладывай, кузен. Что заставило тебя исчезнуть на всю ночь? — спрашивает Киллиан с синяком под глазом, откидываясь на спинку стула.
— Я был занят, — отвечаю я, потягивая отвратительно несладкий кофе, а затем добавляю еще один кусочек сахара. Пусть будет три.
Майя возмущенно вздыхает и откидывает длинные волосы на плечо, а Мия озабоченно хмурится и смотрит на меня.
Мои сестры абсолютно разные.