В этом нет никакого секса, и мне не нравится, как ужасающе комфортно это ощущается.
Тем не менее я не пытаюсь пошевелиться.
Я прочищаю горло.
— Когда ты приехал?
Он улыбается еще до того, как его глаза встречаются с моими.
— Около двадцати минут назад. Твой храп донесся до меня в лифте.
— Я не храплю.
— Господи. Видел бы ты свое оскорбленное лицо.
— Ну, потому что я не храплю.
— Как скажешь, — его пальцы продолжают тот же успокаивающий ритм в моих волосах, убаюкивая меня, чтобы я снова уснул.
— Ты в порядке?
Он убирает вторую руку с моей груди, чтобы обхватить мою шею.
— Теперь да.
— Ты солгал, что тебе больно? — спрашиваю я с комом, застрявшим в горле.
— Я никогда не говорил, что мне больно. Я просто упомянул, что со мной не все в порядке.
— Ты явно не в порядке.
— Нет, не в порядке. Мне одиноко без тебя, малыш.
Я подавляю улыбку.
— Мне показалось, ты сказал, что не хочешь видеть, цитирую, «мое гребаное лицо».
— Я солгал. Я всегда хочу видеть твое лицо.
— Я тоже солгал, — шепчу я, а потом прочищаю горло. — Можешь сказать мне, почему ты избил Крея?
— Мы думали, что его подослал твой гребаный брат, чтобы поджечь особняк.
— Крей не стал бы этого делать.
— Но Лэндон бы стал?
— Не лично, нет. Он любит перекладывать свою грязную работу на других.
— Не Крейтона?
— Я так не думаю.
— Ты даже не уверен.
— Не в этом, но в чем я уверен, так это в том, что Крей не стал бы разжигать огонь, который мог бы навредить Аннике. Он заботится о ней. А я очень не люблю, когда ты обижаешь членов моей семьи.
— Хм. Я больше не причиню вреда Крейтону, если он не будет мешать. Джереми ранен, а я плохо соображал.
Вот опять. Эта связь с Джереми, которая заставляет меня чувствовать себя странно опустошенным.
— Он тебе так дорог?
— Да, блять. Он мой лучший друг, — он улыбается с ностальгией. — Если бы не он, я бы уже давно покончил с собой. Он чувствует меня, понимаешь?
Не понимаю, но мне нужно сменить тему, потому что мне становится не по себе.
— Что случилось сегодня вечером?
— Небольшие проблемы со Змеями. Не о чем беспокоиться.
— Они подожгли ваш дом. Как это не о чем беспокоиться?
— Мы отомстим им и разнесем в пух и прах.
— Это обязательно?
— Конечно. Как еще они научатся не связываться с нами?
— Я уверен, что есть другой способ…
— В мафии нет другого пути. Либо убей, либо будешь убит. Эти маленькие ублюдки однажды возглавят филиалы Братвы в Чикаго и Бостоне, поэтому они бросают нам вызов, чтобы закрепить свое влияние. Если мы отступим, то будем выглядеть слабаками.
Иногда я забываю, что он — принц мафии. Однажды он унаследует место своих родителей и будет жить жизнью, полностью пропитанной кровью.
— Тебе это нравится? — спрашиваю я. — Насилие и месть, я имею в виду.
— Да, блять, — его глаза сияют, почти ослепляя.