Николай может быть известным жестоким и грубым Язычником, но на самом деле он поразительно простой человек, и мне это в нем нравится. Я достаточно сложный для нас обоих.
Прижимаясь к стойке рядом со мной, он одним махом съедает два макаруна. На нем только трусы, его крупные мышцы выставлены на всеобщее обозрение, а волосы плавными волнами спадают на плечи. Честно говоря, я не жалуюсь. Всегда приятно смотреть на него в таком виде и знать, что он мой. Этот чудовищный мужчина принадлежит мне.
— Цветок лотоса?
— Хм? — я щелкаю чайником и достаю два пакетика чая.
Николай никогда раньше не любил чай, но когда я предлагаю ему выпить чашечку со мной, он соглашается без особых препирательств. Медленно, но верно я его переубеждаю.
— Я собираюсь задать тебе серьезный вопрос.
— Какой?
— Ты сказал, что однажды был влюблен. В кого ты был влюблен?
— А? — я смотрю на него так, будто у него выросли две головы.
— В тот день во время игры «Я никогда не». Ты выпил, когда Килл сказал «Я никогда не был влюблен». Кто украл твое сердце? Я хочу знать.
Блять.
Он выглядит таким серьезным и раненным, что мне хочется его поцеловать.
И я целую. Мои губы прижимаются к его губам, и я смахиваю крошки отвратительно сладких макарун с его губ.
— Я солгал. Я никогда не был влюблен.
Его улыбка ослепляет, он облизывает свои губы, словно прогоняя след моих, а потом хмурится.
— Почему ты солгал?
— Ты странно на меня смотрел.
— Как странно?
— Как будто хотел сожрать меня на месте.
— Я всегда хотел сожрать тебя, малыш.
— Оу, правда? Я, должно быть, не заметил этого.
— Господи. Это опять был сарказм?
Я беру чайник и наливаю воду в две кружки.
— Будь полезен и помоги мне накрыть на стол.
— Сначала поцелуй меня еще раз.
Я сжимаю в кулак его волосы и подталкиваю к себе, а затем захватываю его рот в медленном, чувственном поцелуе, проводя языком по его губам и пробуя сладость.
Целовать его вне секса — совсем другое. Что-то новое. От этого у меня болит в груди и туманится мозг, но я всегда любил боль."
"Когда я отпускаю его, он стонет.
— М-м-м. С этого момента я хочу, чтобы ты целовал меня по утрам именно так.
Я отпускаю его, толкая.
— Иди.
— Хорошо, иду, иду, — он шлепает меня по заднице, направляясь к противоположной стойке.
— Николай!
Он только ухмыляется и роется почти во всех шкафах, пока наконец не находит два чертовых ножа и вилки.
В итоге большую часть работы делаю я, потому что то, как он все перепутал, сводит меня с ума.
Когда мы садимся за стол, я потягиваю чай «Английский завтрак», и просматриваю электронную почту на своем телефоне, пока Николай поедает макаруны, как монстр.
— С кем ты переписываешься? — спрашивает он после того, как проглатывает.
— Не переписываюсь. Читаю новости.