— Николай ревновал и пытался сломать его, но я думаю, что отделался вывихом.
— Николай?
— Он сказал, что либо я бросаю Мию, либо он ломает мое запястье скульптора.
Я ненадолго закрываю глаза, но это не помогает разогнать боль, разливающуюся по телу.
— Ты выбрал Мию.
Это не вопрос, потому что теперь я знаю, как сильно он готов к саморазрушению ради нее. Я никогда не видел, чтобы он был предан кому-то так сильно, как ей.
Болезненная, кровавая ухмылка кривит его губы.
— Конечно. И сделал бы это снова в одно мгновение.
Он кашляет, а затем сплевывает полный рот крови на бетонный пол. Я хватаю его за талию и начинаю тащить к тому месту, где мне пришлось оставить машину возле входа.
— Давай отвезем тебя к врачу.
Он ворчит во все горло, но опирается на меня и позволяет мне наполовину нести его.
— Должен сказать, приятно видеть, что ты беспокоишься обо мне, — он ерошит мои волосы.
— Хватит дурачиться, Лэн, ты повредил себе запястье, и все, о чем ты можешь думать, — это о том, что я беспокоюсь о тебе?
— Это очень важно.
— Серьезно?
— Ага. Это значит, что тебе не все равно.
— Мне всегда не все равно. Это тебе плевать.
— К черту. Если бы тебя здесь не было, я бы познакомил эту кучку Язычников со своей особой маркой безумия.
— При этом убив себя?
— Ты будешь плакать на моих похоронах?
— Лэн! Не шути такими глупостями.
— Но я хочу знать. Будешь?
Я вздыхаю, помогая ему сесть на пассажирское сиденье.
— Ты мой брат-близнец.
— И? — он смотрит на меня выжидающе, как гребаная гиена, которая ждет, чтобы наброситься на свою добычу. Или, может, это просто ожидание, и я слишком много в него вкладываю.
— И это значит, что без тебя я не был бы прежним. Не думаю, что ты разделяешь это чувство, — я начинаю закрывать дверь, но он подпирает ее ногой, оставляя открытой.
— Знаешь, вот в чем твоя проблема, Брэн. Ты всегда что-то обо мне предполагаешь, вместо того чтобы, черт возьми, поговорить со мной. Это отвратительная привычка, от которой нужно избавляться, — он удерживает мой взгляд своим идентичным. — Без тебя я тоже не был бы прежним, придурок. Ты — часть меня.
— Опять собственничество? Классика."
"— Это не гребаное собственничество. Если бы я владел тобой, мне было бы плевать на тебя, потому что ты уже был бы в моих руках, — он сжимает мою руку, и я вздрагиваю от того, насколько это сильно. — Я хочу, чтобы ты выслушал меня и очень внимательно. Ты — часть меня. Это значит, что я критикую тебя также, как и себя. Я забочусь о твоей безопасности, как о своей собственной, иногда даже больше, потому что ты склонен думать о комфорте других больше, чем о своем собственном. Я ненавидел, когда ты закрывался за стенами и не пускал меня. Мне нужно, чтобы ты это понял.
Я сглотнул, его слова разрушали стену внутри меня кирпичик за кирпичиком.